Исполнение чужого долга

Исполнение чужого долга

Лучше плохо свершать свою дхарму,

Чем в чужой преуспеть, о Арджуна!

«Бхагавадгита».

Искусство адекватности, столь необходимое при нахождении в любом обществе, предполагает мгновенное схватывание истинного положения дел, позволяющее действовать по ситуации, а не по готовым шаблонам. Прежде всего, приходится быстро определять в целом, за что следует браться, а от каких действий лучше воздержаться. Наставления нити-шастры изобилуют примерами неадекватности. В каком-то смысле можно считать, что все парадоксы взаимности сводятся к личной неадекватности, причем нередко намеренной, ибо «юродивому многое позволено». Адекватность подобна виртуозности, иными словами, это не наука, а искусство: нельзя научить вести себя адекватно, но можно развивать точность реагирования. Вообще, «долг» в индийской культуре – понятие всеобъемлющее. Когда речь идет о дхарме, то есть долге домохозяина или воина, дело не сводится к выполнению определенного круга обязанностей. Суть дхармы – в усвоенной манере поведения, которая позволяет правильно себя вести, действовать достойно своему положению, а это касается всякого малейшего телодвижения. Человек же склонен «забываться» и начинать заниматься тем, что вовсе не должно попадать в поле его внимания. Всякий, страдающий патологической озабоченностью, будет повержен, подобно обезьяне, которая по недоумию приложила все усилия вытащить забитый клин только ради того, чтобы посмотреть – что будет? А будет вот что…

В некотором царстве правитель затеял строительство храма, и однажды, когда рабочие отправились обедать, на возведенные леса забрались обезьяны. Среди незавершенных конструкций стояло бревно, распиленное вдоль, а между двумя половинами вставлена распорка. Играючи, одна из обезьян, проявляя природное любопытство, принялась вытаскивать распорку, прилагая все усилия. Наконец, ей это удалось, и как только распорка оказалась в ее распоряжении, обе половины бревна с невероятной силой сошлись вместе, так что обезьяна была мгновенно расплющена между ними. (2.2)

Критерием адекватного поведения в нашем контексте может служить способность устанавливать взаимность, избегая возникновения парадоксов. Для этого нужно тщательно следить, чтобы различные взаимоотношения не пересекались, а сферы влияния не накладывались друг на друга без предварительного согласия. Слуга должен придерживаться хотя бы двух правил, чтобы избежать положения между молотом и наковальней. Во-первых, всегда наблюдать за действиями господина и быть в курсе текущих нужд и повелений, а не оглядываться по сторонам, чем заняты «сотрудники». Во-вторых, ни при каких обстоятельствах не брать на себя добровольно выполнение чужого долга. Порой кажется, что оба правила вступают в противоречие и возникает потребность в проявлении инициативы. Особенно это касается ситуаций, когда становится очевидна угроза благосостоянию господина, от которого зависит благоденствие слуги. Тут уж каждый бросается сражаться «сам за себя», как будто не с позиции личного долга, а в свете высшей справедливости. Другим объяснением адекватности может служить сверхспособность действовать с позиции всеобщности, умение схватывать ситуацию в целом, мигом учитывая все хитросплетения взаимоотношений участвующих лиц. Но если адекватность долго остается незаметной и не оцененной по достоинству, то неадекватность приносит плоды сразу и с полной очевидностью.

В одной деревне хозяин вернулся с поля и после долгих забав с молодой женой уснул беспробудным сном. Так случилось, что именно той ночью в дом забрался вор, а на дворе дремали мул и пес. Заметив чужака, мул встревожено спросил пса: «Ты чего не лаешь? Зачем тебя здесь держат?» Пес зевнул и нехотя ответил: «Не вмешивайся не в свое дело! Разве ты не видишь: денно и нощно я стерегу дом, а хозяин забывает меня кормить, не видя ни малейшей опасности… Вот пусть теперь и прочувствует, насколько я ослабел от голода». Мул возмутился: «Добрый слуга служит не за плату, а из чувства долга! Если ты такой безответственный, то я сам разбужу хозяина…» – и громко заревел на весь двор. Разбуженный посреди ночи хозяин вскочил с постели, в гневе схватил дубину и избил мула так, что тот «распался на пять элементов». (2.3)

Отметим здесь, что в кодекс служения входит одна далеко не очевидная деталь: важно быть нужным, а значит, необходимо держать покровителя в напряжении. Эту мысль высказывает сторожевой пес, но она служит для построения сюжетов многих историй «Хитопадеши» и «Панчатантры». Явная неуместность исполнения чужого долга должна быть понятна на примере мула. Однако никогда не следует до конца исполнять даже собственный долг, если вы не хотите превратить его в чужой долг или самому в скором времени стать лишним. Для слуги чрезвычайно важно постоянно делать акцент на собственной значимости, иначе он останется без места. Тем не менее, остерегайтесь «халтуры». Самый верный способ третировать господина как «постоянного клиента» – делать все очень хорошо, чтобы вами были довольны, но при этом оставлять слегка недоделанным, чтобы возникала нужда в вашем мастерстве. Этим приемом, сознательно или бессознательно, пользуются все работники сферы обслуживания, а известен он с глубокой древности. Наверное, многим из вас хорошо знаком феномен «лучшего работника», который справляется с каждым заданием быстрее других. В итоге, у всех остальных всегда находится время попить чаю в свое удовольствие, а его постоянно заваливают самой срочной работой, с которой никто другой не справится. Как мы видим, индийская духовная мудрость: «Лишь на действие будь направлен, от плодов же его отвращайся», – обретает весьма приземленный смысл.

В северных горах в глубокой пещере проживал могучий грозный лев. Однажды ночью он был разбужен пробежавшей по нему мышью и в гневе ударил по ней лапой, однако та проскользнула меж когтей и скрылась в норке. Тогда лев направился в деревню и привел с собой кота, обещая по-царски кормить его остатками собственной трапезы, чтобы тот охранял его покой. Мышь больше не осмеливалась вылезать наружу, но непрерывно скреблась. Тихий шелест не нарушал глубокий сон льва и только по утрам напоминал ему о присутствии мыши. Зато шебуршание весьма тревожило чуткий слух кота, и в конце концов тот не выдержал – поймал и съел мышь. В пещере стало тихо, а спустя несколько ночей лев подумал: «Зачем мне теперь охранник?» – и съел самого кота. (2.4)

Точно так же нежелательно позволять кому бы то ни было перекладывать на вас свои обязанности, волнуясь при этом, насколько хорошо вы их исполните. Если же такое случилось, то имеет смысл стараться, и тем не менее лучше не слишком явно демонстрировать свои достижения. Положим, вы без особого труда справились с возложенной на вас миссией. Но в любом случае вы достигаете результата каким-то другим, свойственным только вам способом, который никак не укладывается в представления вашего «поручителя». А если учесть, что он заведомо волнуется, как идут дела, то всякой безудержное проявление торжества может быть истолковано совершенно превратно. Да и сами, когда вам необходимо подыскать доверенное лицо, чтобы поручить выступать от вашего имени, присмотритесь повнимательнее, насколько его стиль мышления схож с вашим собственным, иначе вас ожидают «странные достижения». Однако без тщательного разбора, что все-таки произошло, не следует обрушиваться на пойманного на месте преступления «вредителя». Нити-шастра учит не впадать в гнев, пока вы не исследуете досконально все факты и последствия. В противном случае, вероятно, вам придется сильно пожалеть – либо о перекладывании своих забот на чужие плечи, либо о хрупкости самих «плеч», а нередко и обо всем сразу.

Жил-был брахман, у которого был малолетний сын, а жена умерла. Нашел он возле дома детеныша мангуста, решил его выкормить и заботился, как и о собственном сыне. Однажды он получил от царя приглашение на священную церемонию, после которой ожидалась раздача даров. Поспешив в путь, брахман не нашел ничего лучше, как оставить сына под присмотром прирученного мангуста. Вскоре из норы выползла большая черная змея и направилась прямиком к колыбели. Мангуст заметил ее и в нем проснулся охотничий инстинкт: быстрее молнии бросился он на змею и одолел ее в отчаянной схватке. Когда брахман вернулся домой, нагруженный подарками, мангуст выбежал ему навстречу с окровавленным ртом, чтобы похвастаться победой. Но брахман, увидев хищный оскал и стекающую кровь, с ужасом подумал: «Этот злодей съел моего сына!» – и в гневе убил мангуста насмерть одним ударом. Но вот вошел он в дом и перед ним предстала мирная картина: младенец, играющий в колыбели, и растерзанная в клочья змея на полу. Скорбь и раскаяние сжали сердце торопливого брахмана, но воскресить мангуста было не в его власти. (4.13)

Наконец, при все более утонченном восприятии собственного долга, вы начнете различать не только, что надлежит делать, но и как принято делать подобные дела. В процессе исполнения долга важно следить за тем, чтобы «не меняться ролями» с актерами, играющими злодеев и негодяев, а еще лучше даже не находиться рядом с ними. Ведь все действия разворачиваются в присутствии того или иного свидетеля, который подчас не склонен разбираться, кто прав, а кто виноват. Если вы оказались в обществе негодяя, видимо, вы и сами замешаны в чем-то дурном, – так склонен рассуждать всякий нормальный человек, «не обремененный проницательностью». Тот, кто принимает обманщика за честного человека, подобного себе самому, тем самым позволяет ему обхитрить себя. Равным образом, продолжая действовать честно в присутствии обманщика, вы даете шанс свалить на вас ответственность за содеянное. Выполняйте свой долг в надлежащее время и в подходящем вместе! Если вы совершаете добрые дела в обществе человека беспринципного, сторонний наблюдатель решит, что между вами есть взаимная договоренность, тогда как это снова не что иное, как очередной парадокс взаимности. Причастность зломыслию, как и проявления благорасположения, обладает внешними признаками, но никогда не сводится к пребыванию в одном месте в одинаковое время.