Условия

Условия

Даже крошечная искра

Может воспламенить гору сена.

— Патрул Ринпоче, «Слова моего всеблагого учителя»

Привязанность к ядам ума можно рассматривать в качестве непосредственной причины страдания, однако, как семя для своего роста обычно требует определённого сочетания удобренной почвы, воды и света, так и различные «недуги» развиваются разными путями в зависимости от сложного взаимодействия условий, которые у каждого человека свои. Многие из этих условий возникают из особых личных переживаний, семейного окружения, в котором мы воспитывались, влияния культуры, в которой мы живём, а также в результате генетических факторов, которые только теперь начинают понимать специалисты в области биологии и нейробиологии. Такие факторы можно рассматривать как почву, влагу и свет для жизни каждого из нас.

Например, в азиатских культурах признаки пожилого возраста обыкновенно вызывают уважение: это общепринятое признание, что долгая жизнь дарует особую мудрость, извлекаемую из опыта. Во многих западных странах, которые я посетил, признаки возраста, как кажется, символизируют некую утрату, слабость или «отсталость». В Индии, где я провёл большую часть своей жизни, многие считают большой живот, круглое лицо и двойной или даже тройной подбородок знаками здоровья, успешности и достатка. Однако среди людей, принадлежащих к западным культурам, те же самые физические признаки часто считают признаками нездоровья.

Во многих культурах — и в западных и восточных — социальная обстановка, в которой вы родились, может рассматриваться как знак силы или слабости и оказывать влияние на то, как человек оценивает самого себя и как его оценивают другие. Например, Будда родился в касте кшатриев, или воинов, и воспитывался в условиях преимуществ, недоступных многим другим членам индийского общества того времени. Отказавшись от своего положения и привилегий, он предпринял важный шаг к признанию того влияния, которое семейные и культурные условия оказывают на наше восприятие самих себя.

Каким образом?

Он просто ускакал на коне. Я не могу сказать, что происходило в его уме, когда он оставил позади все эти привилегии, но подозреваю, что могло присутствовать ощущение свободы — чувства избавления от сковывающих его ожиданий.

Дети, родившиеся в одной семье, иногда открыто, иногда потихоньку сравнивают себя друг с другом. Один человек, которого я встретил во время недавней поездки в Канаду, описывал эту ситуацию так: «Мой старший брат, первенец, всегда считался золотым ребёнком, — рассказывал он. — По мнению моего отца, он просто не мог делать ничего плохого. Отец проводил с ним часы напролёт: учил играть в бейсбол, ремонтировать автомобильный мотор и управлять катером. Когда настало моё время учиться этим вещам, отец частенько ворчал: “Почему ты не такой сообразительный, как твой брат? Никогда ничего не делаешь как следует”. Однако в некотором отношении мне повезло, — продолжал он. — Мать всегда была рядом и внушала мне, что я умён в других вещах. “У тебя математическая голова”, — говорила она.

В итоге я стал экономистом, а брат — механиком. Если смотреть со стороны, у меня была гораздо более обеспеченная жизнь, чем у него: хорошо оплачиваемая работа, большой дом, два прекрасных автомобиля и возможность учить своих дочерей музыке и танцам. Но я никогда не мог избавиться от чувства, что я какой-то «не совсем» и всё, что я делаю на работе и для своей семьи, — это попытка быть “золотым мальчиком”, каким я никогда не был в детстве.

Я люблю своего брата, и мы очень хорошо ладим. Но всё-таки мне кажется, что я чуточку завидую ему и что подобная зависть распространяется и на других людей, с которыми я работаю. Меня всегда беспокоило, довольно ли мной начальство и не выполняют ли другие сотрудники свои задания более быстро и умело, чем я. Поэтому я часто задерживался на работе, отчего проводил меньше времени с семьёй. Я обеспечивал семью материально, но нередко задумывался, не обделяю ли её в эмоциональном плане. Мой брат просто уходит с работы в пять часов, иногда приносит домой пиццу и сидит перед телевизором, просматривая программы, которые нравятся его детям, но не ему. Но он смотрит их, потому что любит слышать смех своих детей. Что бы я ни делал, я никак не могу побороть чувство, что никогда не буду таким же успешным, счастливым или удовлетворённым, как мой брат. Как бы я ни лез из кожи вон, я никогда не буду достаточно хорош».

Какое огромное мужество требовалось от этого человека, чтобы осознавать свою ревность и признаваться, что это недостойное чувство! Такой прямой взгляд на причины и условия страдания — существенный шаг в осознании возможности преодолеть ограничения, которые мы склонны считать неизбежными или неизменными.

Кроме социальных и семейных факторов, на отношение людей к самим себе и к своим переживаниям могут оказывать влияние и очень личные обстоятельства. Некоторые люди, с которыми я встречался и разговаривал, рассказывали о том, как бессонная ночь, ссора с супругом, партнёром, ребёнком либо коллегой или разрыв романтических отношений могут неблагоприятно повлиять на их взгляды на самих себя и окружающий мир.

Между тем, где бы я ни давал учения, кто-нибудь всегда заходил ко мне в комнату для частных бесед, сияя от счастья, потому что недавно обрел свою «духовную половину», устроился на работу, которую всегда хотел получить, или просто совершил сделку, купив «дом своей мечты».

Эти беседы во многих отношениях углубили моё собственное понимание Второй благородной истины. Схватывание, фиксация, зацикленность или жажда — называйте это как угодно — является во многих случаях мгновенным, зачастую несознательным откликом на коренное состояние непостоянства. Некоторые из моих друзей, работающих в области психологии, могли бы назвать это «защитным механизмом».

Такие слова, как «привязанность» и «зацикленность», на самом деле не отражают всю сложность глубинной природы этого механизма, которую можно было бы лучше всего описать как некое подобие балансирования между надеждой и страхом: надеждой, что вещи или переменятся или останутся теми же, и страхом перед самими вещами. Иногда нас тянет в том или ином направлении, а иногда мы застреваем между этими крайностями и не знаем, что думать.

Один из вопросов, которые мне чаще всего задают на публичных учениях и в личных беседах, таков: «Как мне избавиться от привязанности? Как мне избавиться от надежды и страха?».

Ответ прост: «Оставив все попытки».

Почему?

Потому что, пытаясь от чего-то избавиться, на самом деле мы лишь усиливаем надежду и страх. Если мы относимся к какому-то состоянию, чувству, ощущению или любому иному переживанию как к врагу, мы только делаем его сильнее: мы сопротивляемся и одновременно поддаёмся ему. Предложенный Буддой срединный путь начинается с того, что мы просто смотрим на то, о чём мы думаем или что ощущаем, каково бы ни было это переживание: я злюсь, я ревную, я устал, я боюсь.

В процессе такого наблюдения, постепенно мы начинаем замечать, что мысли и чувства не так уж тверды и прочны, как сначала казалось. Непостоянство имеет свои преимущества. Всё меняется — даже наши надежды и страхи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.