На Пути 

На Пути 

В 1951 году Ошо, несмотря на явное нежелание отца, поступил учиться в Джайнский колледж, а после его окончания в Джабалпурский университет на философский факультет.

Разумеется, преподавателей Ошо часто удивлял и ставил в тупик. Начиная с выбора изучаемых предметов. Они решительно не могли взять в толк, зачем будущему философу посещать лекции по физике, химии и биологии. На это удивление Ошо отвечал, что хочет понять, чего добились в этих науках, поскольку истинному философу, постигающему взаимосвязи жизни, «знать главное совершенно необходимо».

Его считали тронутым. А Ошо знал, что безумие ему не грозит, потому что разум уже оставлен далеко позади. Нечему «тронуться», потому что, как говорил Ошо, он стал просто наблюдателем. Люди этого не понимали…

Ошо неоднократно становился победителем Всеиндийского конкурса дебатов и получал золотую медаль. Он всегда достигал успеха в полемике, потому что, будучи «просто наблюдателем», мог легко выигрывать в спорах.

Его доказательства отличались безупречной логикой, точка зрения на вопрос — оригинальностью и абсолютной независимостью. Для окружающих она часто была откровенно шокирующей.

Так, например, Ошо отказался ходить на уроки поэтики. И сделал это из собственной убежденности в том, что посредством бесчисленных комментариев ученые наловчились губить все прекрасное. Он утверждал, что своей так называемой наукой они умерщвляют любую красоту, делая все вокруг настолько тяжеловесным, что из стихов после их «анализа» напрочь уходит поэтичность.

Ошо видел, что профессора совершенно непоэтичны и, хотя всю жизнь изучали поэзию, решительно ничего в ней не смыслят. Занимаясь методичным препарированием поэзии, они утратили способность чувствовать поэзию в самой жизни. И совершенно очевидно, что преподаватель поэтики, который не восхищается сущим — не смотрит на деревья, не слушает пение птиц, не любуется восходом солнца, — не мог впечатлить студента, влюбленного в красоту жизни.

При этом места, где учился будущий Мистик, славились загадочными, невероятно прекрасными рассветами и закатами. Университет располагался на пригорке в окружении невысоких холмов, и здесь на рассвете и в сумерки по какой-то непонятной и таинственной причине непременно скапливались разноцветные облака. Для Ошо было удивительно, как всей этой красоты умудряется не замечать человек, всю жизнь посвятивший преподаванию поэтики. Бессмысленно рассуждать о красоте, не будучи наполненным ею. Вообще бессмысленно рассуждать о красоте. Невозможно. Ее возможно лишь воспринимать, чувствовать, переживать…

Ошо всегда считал, что любые университеты лишают человека интереса и любви к поэзии, потому что не дают представления о том, какой полной может быть жизнь.

Никто ничего не говорит о красоте жизни, все только и твердят о ее всевозможных «толкованиях». А между тем только сама жизнь таит в себе «проблески просветления».

Вероятно, именно поэтому на лекции Ошо ходил редко и предпочитал все дни напролет просиживать в библиотеке. При этом философскими трудами его интерес не ограничивался. Ему было интересно все. Он с увлечением рылся на всех полках, во всех секциях и непременно находил для себя что-нибудь стоящее. Так, Ошо изучил все самые странные, нетрадиционные священные писания, какие только существовали и существуют в мире и какие сумел найти. Он читал не ради учебы. Штудируя книги, он оставался «просто наблюдателем». Ошо хотел сделать свое будущее провозвестие всеобщим, свободным от любых локальных ограничений. И ему это замечательно удалось.

Получив степень бакалавра, Ошо уехал из Джабалпура. Профессор Рой из Саугарского университета высоко оценил способности Ошо и пригласил его к себе в университет, пообещав полную свободу действий. При встрече он скажет новоиспеченному бакалавру: «Не нужно пугать меня несносностью. Здесь ты сможешь делать все, что захочешь».

Саугарский университет по-своему уникален. По сравнению с вузами Бенареса или Алигарха, где во времена Ошо училось десять-двенадцать тысяч студентов, Саугарский университет был очень невелик. В то время в этом университете была всего тысяча студентов и сотни три преподавателей. Основателем его был доктор Харисингх Гаур, всемирное светило в области права. В основание университета он вложил все свои сбережения, миллионы долларов. Его университет действительно стал одним из лучших. Еще при жизни Гаур успел собрать там самых блистательных преподавателей. Он питал огромную страсть к книгам и передал своему детищу роскошную личную библиотеку, хранящую книги со всех уголков земного шара.

Ошо навсегда запомнил первую лекцию профессора Роя, пригласившего его в университет. Она была посвящена принципу Абсолюта. Речь шла о Брэдли и Шанкаре, которые оба верили в Абсолют — так они именовали Бога.

И естественно, Ошо не был бы Ошо, если бы не начал задавать провокационные вопросы. Но именно эта провокация послужила началом тесной дружбы между мыслящими личностями. Ошо просто спросил ученого: «Ваш Абсолют совершенен?.. Если развитие продолжается, это не Абсолют, потому что он не совершенен… Но если он завершен, исполнен до конца… то у него нет возможности развития и, значит, он мертв». И профессор, защитивший когда-то в Оксфорде докторскую, посвященную философии Брэдли, а вторую докторскую по трудам Шанкары в Бенаресе, попросил у Ошо времени на размышления. И только спустя пять или шесть дней профессор Рой скажет: «Простите, но я не нашел решения… Я не могу утверждать, что Бог несовершенен, но в то же время не могу говорить, что он мертв… вы навсегда завоевали мое уважение».

Ошо питал подлинную любовь и уважение только к нескольким преподавателям, самыми любимыми из которых были уже упомянутый профессор Рой и доктор Саксена.

Спустя годы Ошо вспоминал, как он впервые появился на лекции доктора Саксены, громыхая деревянными сандалиями. Тот с удивлением посмотрел на обувь студента и спросил, почему юноша носит эти жутко гремящие деревяшки? И Ошо ответил: «Чтобы сознание не уснуло». Угадайте, что сделал доктор? Он распустил всех остальных студентов и провел Ошо в свой кабинет. Там Саксена снял с полки докторскую диссертацию, написанную им за тридцать лет до этого. Диссертация как раз была посвящена сознанию. Диссертация была написана на английском, и многие хотели бы перевести ее на хинди. Но Саксена никому не позволял сделать этого. Для него вопрос был не в знании языка. Он искал человека, который понимал бы, что такое сознание. И случайно нашел: студента в деревянных сандалиях. Ошо согласился сделать перевод, но с одним условием: он попросил разрешения делать редакторские сноски.

Будущий Мистик перевел работу доктора за время двухмесячных каникул. И не только перевел — он добавил редакторскую правку! Когда Ошо принес перевод Саксене, у того на глаза навернулись слезы. Ученый пролистал перевод, заметил правку и сказал студенту: «Если бы ты был в ученом совете, я никогда не защитил бы диссертацию! Ты заметил именно те места, где у меня возникали сомнения, но те идиоты, которые присудили мне ученую степень, ничего даже не заподозрили. Наоборот, они меня страшно хвалили!»

В 1956 году Ошо поступил в аспирантуру Саугарского университета. Он по-прежнему оставался верным себе: не допускал навязывания чужих мыслей и идей, стремился быть рациональным и логичным до конца. При этом, по его словам, он не хотел и не собирался быть чистым интеллектуалом и двигался дальше, добиваясь все большего уровня осознанности.

Студенческая жизнь нравилась ему. Как бы к нему ни относились — любили или ненавидели, — все казалось Ошо чудесным. И очень пригодилось ему самому, когда в 1957 году он стал сначала преподавателем в Санскрит-колледже в Ранакпуре, а в 1958-м — профессором философии Джабалпурского университета.

Его занятия превращались в дискуссионные клубы. Всем разрешалось сомневаться и спорить. Все было можно обсуждать, все подлежало анализу.

Естественно, студенты любили Ошо, потому что никто другой не предоставлял им большей свободы и не относился к ним с большим уважением. Ошо был уверен, что никто другой не окутывал их такой любовью и не помогал настолько оттачивать свой разум.

Как преподавателя Ошо искренне заботил образовательный уровень студентов. И этим он резко отличался от своих коллег, которых больше интересовала зарплата. Сам Мистик демонстративно не ходил за своей зарплатой лично, а посылал кого-нибудь, предлагая тому за это часть своих денег. Но ни один студент ни разу не взял ни гроша с любимого преподавателя.

Не замечая в остальных университетских преподавателях ни малейшего интереса к студентам, к их будущему и духовному росту, Ошо открывает небольшую школу медитации. Один из его приятелей отвел для этой цели принадлежавшее ему бунгало. Там и соорудили мраморный храм для медитаций. Места хватало всем (одновременно там могло поместиться около полусотни человек). В эту первую школу медитации Ошо приходили не только студенты, но и преподаватели. Заинтересовался его курсом даже заместитель ректора.

Но довольно скоро Ошо становится тесно в университетских стенах, и он решает путешествовать с лекциями по стране. В это время Ошо становится известен под именем Ачарья (учитель) Раджниш. Учитель Учителей… Такое звание дали ему люди. Они любили его за то, что он боролся с условностями, избегал тисков религии и политических партий, за то, что не относил себя ни к какой нации и расе. Именно поэтому деятельность Ошо начали осуждать власти, поскольку он отстаивал право человека быть самим собой. Ошо много разъезжал по Индии, встречаясь с самыми разными людьми, независимо от сферы деятельности и социального положения, проводил беседы, в публичных дискуссиях бросая вызов лидерам ортодоксальных религий.

Об этом периоде своей жизни Ошо отзывался позже, что все эти годы страдал не меньше, чем Иисус на кресте, а возможно, даже больше. Иисус мучился на кресте несколько часов. Ошо годами скитался по всей Индии, и в него бросали камни, старые ботинки и ножи. Так он постиг, что быть бродячим Учителем в Индии — это настоящие муки.

Но именно эти муки, а также его усилия принесли Ошо невероятную целостность, уникальность и подлинность. Они вознаградили его истинным перерождением — Просветлением.