Глава 9. ВСЕЛЕННАЯ, КАК РАСПУСКАЮЩИЙСЯ ЦВЕТОК?

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 9. ВСЕЛЕННАЯ, КАК РАСПУСКАЮЩИЙСЯ ЦВЕТОК?

Дни мои пролетали, как ветер, я просыпался к обеду, совершал свое молитвенное правило, бегал по горам, купался, а потом, забравшись на вершину горы и расположившись у обрыва, глядел в морскую даль. Здесь, наверху, особо чувствовалась близость неба и моря, воздуха и даже космоса.

Я смотрел в синий морской простор и ощущал, насколько он бесконечен и беспределен. И действительно, думал я, суша составляет всего одну четвертую часть планеты, а все остальное — это моря и океаны. Странно, что человек избрал для своего существования именно сушу. Почему? По логике, которую мне начала открывать девушка из моря, выходит, что море более подходило бы для жизни, нежели суша. Эта наша пресловутая логика, которая хочет все объяснить, всему дать название и все разложить по полкам своего разумения! Как много мы еще не знаем, не понимаем, насколько мы возгордились своим разумением мира, жизни, бытия, когда у нас под ногами истребляется природа, торжествуют зло и невежество, когда люди убивают друг друга, ведут себя так, будто сейчас не начало третьего тысячелетия, а период варварства в каком-нибудь доисторическом времени.

«И все-таки, кто она, эта женщина из моря?» — думал я. Порой она выглядит просто доброй и искренней девушкой, кстати, возраста неопределенного, но на вид ей лет восемнадцать. А временами она уже вышедшая из моря «инопланетянка», живущая с дельфинами в ином мире и ином измерении. В Дельфании, впрочем, как и во мне, присутствуют две личности, два существа, одно из которых представляет самостоятельную, индивидуальную частичку цивилизации, а другое — как бы вмещает в себя всю полноту свойств, с моей стороны — людей, а с ее стороны — мореан — так назовем разумных обитателей моря. А кто такие дельфины? Оказывается, параллельная цивилизация, населяющая планету уже миллионы лет, существующая бок о бок с людьми, которые и не подозревают об этом. Как все сложно и как все просто! Действительно, мы, люди, слишком увлеклись верой в наши умственные силы, оставив в стороне свои духовные ресурсы, утеряв связь с природой и, как следствие, отключив в себе внутренние, природные резервы. То нам холодно, то жарко, то хочется кушать, и еще тысячи позывов, желаний, инстинктов, держащих нас в своих лапах и не позволяющих жить в подлинном смысле этого слова. Нам кажется, что мы уже все знаем, умеем, а на самом деле мы заблудились, зашли в какой-то бесконечный тупик и не эволюционируем в подлинном смысле, а стоим на месте. Что изменилось в нашей жизни, скажем, за последние две тысячи лет? Мы покорили космос, раскатываем в машинах, опоясали земной шар системами жизнеобеспечения, а остались прежними, даже, может быть, стали еще более жалкими, беззащитными, нежели были люди древности.

Дельфания, проявляясь из темноты, двигалась мне навстречу пружинистой походкой, улыбаясь и отряхивая волосы от воды. Я стоял у берега с чувством юноши, пришедшего на свидание. В одной руке она держала что-то белое и протянула это мне:

— Это тебе, — сказала она, игриво глядя прямо мне в глаза.

— Что это? — спросил, беря в руки предмет. — Это — коралловый цветок!

— Откуда он у тебя? — удивился я и тут же осекся, осознав, что передо мною стоит не просто девушка, а полноправная жительница моря, которая, вероятно, избороздила уже многие моря и океаны.

— Ты правильно подумал, — произнесла она, двигаясь рядом со мной к костру.

— Дельфи, почему бы нам не начать разговаривать вслух?

— Ты будешь моим учителем! — произнесла она одновременно и вопросительно, и утвердительно. — Я согласна, если ты не будешь смеяться.

— Ты стесняешься меня?

Дельфания, присев на свое место, махнув головой, закрыла лицо волосами.

— Я же все-таки девушка! — произнесла она с укором.

— Я обещаю тебе не смеяться, — с серьезностью в голосе произнес я.

— Хорошо, тогда я буду во время беседы произносить звуки, а ты будешь меня поправлять.

Зря я обещал быть сдержанным, ибо как только она попыталась произнести мое имя, которое звучало наподобие «О-у-а», я засмеялся. А Дельфания тоже заулыбалась и сказала:

— Ну, хорошо, смейся сколько хочешь, — а потом добавила надув губки, — когда-нибудь и я над тобой посмеюсь.

Действительно, передо мною сейчас сидела юная красивая девушка со всеми свойственными этому возрасту порывами и эмоциями. Мы постепенно в процессе многочисленных бесед освоили звуковое произношение, и уже через несколько дней Дельфания свободно произносила слова, только растягивала гласные и получались некие распевы слов.

А в тот вечер я держал в руках ее подарок из южных морей и мне было тепло и даже сладостно на душе, будто я приближался и приближался к чему-то очень большому, очень радостному и бесконечно счастливому. Присутствие Дельфании действовало на меня таким образом, что я словно начинал смотреть на мир ее глазами и ощущал все вокруг ее чувствами.

— Ты бы знала, как много я мечтал о том, чтобы побывать в теплых морях, посмотреть коралловые острова и даже фантазировал о том, чтобы найти какой— нибудь живописный островок с бескрайним песчаным берегом и остаться там жить навсегда. Конечно, это только лишь мечты, но порой так хочется скрыться в этой голубой дали, где нет серости, невежества, зла. Построить там дом на берегу океана и с веранды наблюдать за приливами и отливами.

Меня понесло в страну грез, а Дельфания глядела на меня, и глаза ее искрились светом тех закатов, о которых я мечтал, сидя у костра. И меня уже было не остановить.

— Ты бы приплывала ко мне на остров, и мы бы долго сидели с тобой у моря под звездами и говорили, говорили или просто молчали. Это ведь тоже так хорошо — молчать, когда и без слов все понятно и ясно.

— Ты очень похож на своего знаменитого предка, он тоже любил Кавказ, но его душа всегда металась, мучилась, стремилась куда-то вдаль и не находила себе ни покоя, ни приюта.

— Откуда ты можешь знать о моем предке? — спросил я.

— Все, что происходит на земле, Владимир, записывается в планетарный банк информации, просто нужно уметь им пользоваться и тогда узнаешь много, очень много, не открывая ни одной книги. И я хочу тебе сказать, что здесь тоже очень чудесное и удивительное место, кроме того, у него чрезвычайно сильная энергетика, которая может творить чудеса.

— Наверное, ты права, здесь действительно прекрасно и волшебно, а одно чудо здесь уже произошло — я встретил тебя. Видимо, справедливо твое замечание о моей душе, которая всегда куда-то рвется вдаль, за горизонт, когда все сказочное рядом, — произнес я, а потом неожиданно спросил напрямую и посмотрел в упор. — Дельфи, ты возьмешь меня с собой?

— Взять я тебя с собой не могу, Вова, ты же знаешь, что твое место на земле. Здесь многим, очень многим нужна твоя помощь, поддержка, твои дела, которые помогают людям поверить в светлое, в доброе и радостное. Но не расстраивайся, — успокоила она меня, увидев мое разочарование. — Обещаю тебе устроить маленькое путешествие по морю!

— Ловлю на слове! — оживился я. — Когда? — Будь терпелив и чудо случится!

— Прекрасное изречение, нужно его запомнить или даже записать. Ведь, как знать, может быть, потом я напишу о тебе книгу. Впрочем, мне не хотелось бы рассказывать всем о моем сокровенном. Для меня все это слишком дорого, — произнес я.

— А почему ты думаешь, что твое сокровенное не может стать и для других дорогим и сокровенным? Людям нужны твои книги, ведь в вашей жизни так мало добра и чудес, что жизнь многих превратилась в беспросветное и мрачное существование.

— Ты, Дельфи, вновь права, однако я не хочу о тебе разносить весть по всему свету, еще начнут ловить тебя сетями, как в фильме «Человек-амфибия».

— Если ты не расскажешь обо мне, то о чем ты напишешь книгу?

— Действительно, без тебя не обойтись… Кстати, что тогда происходило на поляне, почему собралось столько зверей?

— Ты верно высчитал, что день большого сбора зверей происходит ночью в день осеннего равноденствия.

После этих слов я подумал, что эта догадка была не моей, а Илюшиной. Кстати, где он и что с ним? — мелькнула мысль.

Тем временем Дельфания продолжала:

— Этот день — время подведения итогов года, когда решаются вопросы договорных взаимоотношений в животном мире для соблюдения гармонии земной природы с космосом.

— Ты говоришь, словно звери могут договариваться, и даже если так, то о чем?

— Мир животных гораздо разумнее, нежели кажется, миллионы лет звери живут на планете, соблюдая законы мироздания, и потому в природе поддерживается определенное равновесие. Кстати, день осеннего равноденствия находится под знаком Весов, который и отвечает за равновесие в природе. Животные, Владимир, могу договариваться и делают это гораздо лучше, нежели люди.

— Ты утверждаешь, что они собираются и каждый высказывает свое мнение? Кроме того, как или кто их созывает, откуда они знают, куда и когда нужно приходить?

— Конечно, они не беседуют между собой, как мы с тобой. Как бы тебе объяснить? — Дельфания закусила губу. — Весь растительный и животный мир планеты объединены в некую глобальную энергоинформационную сеть, которая в свою очередь связана с солнечной информационной системой и которая тоже в свою очередь имеет канал взаимодействия с галактической, и так далее.

— Что-то наподобие Интернета?

— Вот именно! — оживилась Дельфания. — Ты нашел верное сравнение. Все живые и растительные существа связаны в планетарном Биоинтернете. Каждая травинка, каждый жучок, мотылек посылают свои волны в эту сеть, а из этой сети им поступает информация от главного источника. Поэтому все в мире очень связано, красиво и гармонично. Сейчас ваши ученые уже нащупывают это взаимодействие, даже открыли, что связь осуществляется с помощью биофотонов. Например, в лесу каждое дерево, каждая травинка и кустик живут не в борьбе друг с другом за влагу, свет и воздух, а во взаимодействии и взаимопомощи. Взрослые деревья уступают место под солнцем молодым деревьям.

— Знаешь, Дельфи, я вспоминаю такой странный случай, когда я однажды пришел в одну контору. Там в метре от окна стоял горшок, в котором росло красивое комнатное растение, стелющееся, с мелкими листочками. Как только я оказался в помещении, так сразу почувствовал, что от этого растения исходит некий поток жизни, нежности и покоя. Тогда я сказал работникам, что у них очень красивое растение. Они удивились моему замечанию и вдруг обнаружили, что его уже не поливали целую неделю, и к тому же посетовали на то, что давно собирались его поставить ближе к свету, но руки не доходили. Тогда я все думал, почему я вдруг обратил на растение внимание, ведь в кабинете было многолюдно, суетно, и у меня было неотложное дело, то есть мне было ни до чего постороннего. А вот теперь я понимаю, что, возможно, оно послало мне сигнал с просьбой о помощи.

— Люди древности умели, Владимир, не только чувствовать растения, цветы, деревья, но и разговаривать с ними. Вспомни, в народных сказках герои разговаривают и с деревьями, и с речками, и с животными, и с горами, и это не выдумки, это действительно было так.

— Я читал о шаманах, об их способностях с завязанными глазами находить дорогу, причем в этом им помогают травы, цветы, кочки, хозяины тайги, рек и озер, с которыми они разговаривают как с разумными существами. Это удивительно, с одной стороны, а с другой, странно, что обычные люди не способны слышать животный мир и растительную природу.

— Ты и сам знаешь, что люди по своей воле оторвались от природы, спрятались в городах за бетонными стенами и не живут в подлинном смысле, а существуют, и не по законам вселенной, а по правилам, которые придумали сами для себя. Вы утеряли свои исконные способности, оградившись от реальности приспособлениями, которые не только вам не помогают жить, а делают все более и более зависимыми от себя. В силу этого у вас бесконечно растут проблемы, и это будет продолжаться, пока вы не зайдете в окончательный тупик. Лишь только духовное обновление может спасти вашу цивилизацию. Вы лишились самого главного природного инстинкта — инстинкта самосохранения, и потому не видите и не слышите, что земля, природа, космос стонут от людских беззаконий и злодеяний.

— Ты знаешь, я вспомнил, как птицы, например, утки отлетают на юг, когда тысячи пернатых точно по мановению невидимой волшебной палочки одновременно взмывают вверх. Это и есть команда из Биоинтернета?

— Не только птицы, но и муравьи, и волки, и цветы — все живое, Владимир, имеет глобальную связь с единым управляющим центром планеты.

— То есть существует не одна, а некая иерархия компьютеров, каждый из которых отвечает за свой уровень вселенной?

— Вселенная, Владимир, бесконечно красива, стройна и разумна. В прошлый раз я обещала рассказать тебе устройство вселенной. Так вот, основа вселенной — это разум или Бог, как кому нравится называть. Бог — самый первый и самый главный программист, который разработал модель вселенной и запустил информацию.

Честно говоря, я слушал, открыв рот и уже не удивляясь глубоким познаниям Дельфании и вообще не отвлекаясь ни на что постороннее. Мне казалось, что я сижу в большой аудитории природного университета, где женщина-профессор читает лекцию под названием «Модель вселенной». Над нами тихо и спокойно мерцали россыпи звезд, которые с каждым пояснением «профессора» из морских долин, становились все ближе и понятнее.

— Ты помнишь, как написано в вашей самой главной книге — Библии — о том, как Бог создавал вселенную?

— Помню в общих чертах, но мне казалось, что там изложено как бы иносказательно, условно.

— Нет, Владимир, как ни странным может тебе показаться, но в Библии дано абсолютно точное изложение модели вселенной. Помнишь, как вначале Бог сотворил небо и землю, которая была безвидна, пуста, и только Дух носился над водою. Это означает, что прежде всего Всевышний создал абсолютное ничто, над которым носился Дух — то есть информация.

— Я читал о том, что физики пришли к выводу, что все появилось из абсолютного ничто, хотя это трудно понять, а тем более представить.

— Действительно трудно вообразить, что такое абсолютное ничто, в котором спрятано абсолютно все. Именно из этого ничто по установленной Богом программе извергся свет — то есть энергия, которая стала распространяться во все стороны, но не хаотично, а по определенной программе, в определенных направлениях и в строго заданных структурах, похожих на пчелиные соты.

— Хорошо, более-менее понятно, ну а что имеется в виду, когда говорится, что создал Бог твердь?

— Твердь — это и есть информационно-энергетические структуры, подобные стоякам в вершинах шестиугольника, по которым вселенная расширяется и развивается. Стояки еще можно назвать хребтом тела вселенной. Можно даже сказать, Владимир, что вселенная выращивается, как растут цветы. Из центра берут начало эти стебли — и они растут, словно ребра шестигранной пирамиды, и этих пирамид очень много. Вокруг каждого стояка образуются галактики, которые подобны детским пирамидкам, на стержни которых нанизываются колечки. Вот эти колечки и есть звездные системы — галактики.

— — Недаром древние строили пирамиды, видимо, они знали, что эти сооружения являют собой некое изображение структуры вселенной.

— Конечно, Владимир, пирамиды вселенной своими вершинами упираются в разумный центр мироздания.

— Неужели это так? Как красиво и как просто, мне же всегда вселенная казалась хаотичным движением звезд, которые образовались в результате глобального взрыва.

— Ну ты сам подумай, может ли взрыв создать что-нибудь?

— Вообще-то нет, но ведь нас так учили. Я помню, что еще в Библии говорится о каких-то водах, которые Бог отделил друг от друга. Там, кажется, была вода над твердью и вода под твердью.

— Во вселенной есть две основы информационных процессов: литий два о — информационная основа всех звездных процессов и аш два о — информационная основа всех биологических процессов.

— Дельфи, постой, для меня это все слишком сложно. Можно как-нибудь попроще?

— Попроще, Владимир, пойми главное, что вначале движется информация, которая создает энергию, из которой получается материя за счет уплотнения энергии. Представь, например, что море — это энергия, так вот, чтобы получить такой камень, — и Дельфания взяла в руки булыжник, — нужно уплотнить это море.

— Ты хочешь сказать, что материя получается из энергии?

— Конечно!

— Я знаю, что материя содержит в себе колоссальную энергию, об этом написано даже в древних трактатах, например, в ведах.

— Правильно, Владимир, только чтобы получить материю, нужно было прежде уплотнить в девяносто миллиардов раз энергию. Поэтому и содержится столько энергии в материи.

— Дельфи, прости, но это слишком заумно, объясни мне вот что, как образовалась жизнь на земле?

— Вода — и есть аккумулятор информации, в ней записана программа создания жизни, и как тол4ко этой воды становится достаточно на планете и на планете к тому же образуются подходящие условия, в воде начинают происходить процессы образования простейших одноклеточных организмов.

Дельфания, увидев на моем лице сосредоточенность, продолжила:

— Представь, что море — это некий разум, который в определенное время и при определенных условиях начинает действовать — то есть создавать клетку, и так далее.

— Но откуда в море, в воде может быть разум? Это ведь просто вода?

— Из главного центра управления вселенной поступает информация в море, оно — как бы компьютер, который связан с главным компьютером. Главный компьютер посылает информацию и управляет всеми процессами на земле.

— Знаешь, Дельфи, ты извини, но как-то в твоей интерпретации исчезает романтика, поэтичность что ли? Только ты не обижайся, но меня, мой разум и душу режут слова, когда ты говоришь «компьютер», «программы», «энергия»! Во всем этом будто нет души, нет сокровенности, нет тайны, что ли? Не знаю. Я чувствую себя роботом, которым управляет хотя и очень умный, но бездушный программист, как ты называешь Бога. И Библия становится не таинством, а учебником по физике.

Я встал и начал прохаживаться около костра. Мне нужно было собраться с мыслями, ибо то, что рассказала Дельфания сегодня, разрушало мое представление о вселенной.

— Если, как ты говоришь, вселенная — красивый цветок, почему же мы видим ее как хаотично разбросанные звезды, галактики?

— Мы смотрим на нее под углом, сбоку, и потому она кажется нам хаотичной. Если бы могли посмотреть на нее сверху, то увидели бы прекрасный шестилепестковый цветок, сотканный из звезд.

В воздухе запахло напряжением, не знаю почему, но раздражение наполнило мое сердце без остатка. Мне хотелось услышать что-нибудь действительно красивое и поэтичное, а услышал я нечто бездушное, делающее меня песчинкой, которую высший разум ведет куда Ему нужно и делает со мной что Ему нужно. Возможно, она и права, но изменить взгляд на вещи, который устоялся уже многие годы в моей голове, было трудно. Я отвернулся от Дельфании, которая молчала, пока я расхаживал и складывал сушняк, чтобы чем-то занять себя и успокоиться. А когда я обернулся, то еще больше расстроился — место Дельфании было пусто. «Вот глупец! — ругал я себя, — в который раз твоя вспыльчивость приводит к неприятностям», — и бежал к берегу в надежде, что Дельфания еще не ушла в море. Я бежал, понимая, что все-таки обидел ее, понимая, что во мне уже как-то незримо и незаметно зародилось чувство. Чувство, которое ни с чем другим не спутаешь и которое приходит тогда, когда его действительно совсем не ждешь.

Я стоял у темного моря и кричал: «Дельфи! Прости! Вернись!».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.