Глава 4 Жизнь в двух мирах

Глава 4

Жизнь в двух мирах

Мы должны рассматривать наше существование настолько широко, насколько возможно; даже невероятное должно быть возможным в нем. Это основание единственной смелости, которая от нас требуется, смелости для самого странного, самого невероятного.

Райнер Мар и я Рильке

Вся моя жизнь начала приобретать оттенок сновидений, и я замечал, что, даже бодрствуя, иногда перемещаюсь во времени и пространстве. Моя сновидческая жизнь проникала в физический мир, который все больше расцвечивался синхронностью.

Мои путешествия заходили все глубже в Реальном мире и поверхностном мире. У меня были потрясающие встречи с живыми силами природы. Молнии посещали мое жилище, пробивая крышу сарая и попадая в землю, в безопасное место.

Я научился говорить с элементалями. Когда пожар, раздуваемый яростным северным ветром, почти дошел до моего дома, после того как сжег двадцать акров сухой травы, я поговорил с ветром, и тот резко изменил направление. Я наблюдал, как ветер помчался к востоку; прочь от дома, к границе моей земли. Старые сосны и ели вспыхивали, как факелы. К тому моменту; когда прибыли пожарные, опасность миновала. Глава пожарной команды осмотрел сгоревшую траву в нескольких метрах от дома и покачал головой: «Что-то спасло ваш дом, но я не знаю что».

В извилистом известняковом ущелье, наполненном фигурами птиц, животных, духов и объемными формами Великой Матери, дающей рождение, я нашел переход в Другой мир. За водопадом, в тайной пещере, я нашел древнее место загадочной инициации и приходил туда в своем физическом теле и теле, которым я обладаю в сновидениях, чтобы общаться с мудрецами прошлого.

В чистом горном потоке у подножия Оленьей горы, на землях моих шотландских предков, где вместе с оленями жил Мерлин, я встретил прекрасного духа вод.

На гранитной горе я встретил рогатое существо, которое показало мне, как можно исцелять с помощью его рогов, направляя энергию туда, где она была необходима. Я написал для него стихотворение.

ОЛЕНЮ ГОРЫ

Горный страж с огромным сердцем,

Который наставляет охотника,

Который знает, что принадлежит нам,

А что — пет,

Дай нам твою стремительность,

Твою силу читать по земле,

Твою способность видеть все, что вокруг и позади нас.

Пусть мы растем с годами,

Приближаясь к твоей необъятной мудрости,

Пуская рога, как корни, в небо,

Становясь подобными подсвечникам —

Носителям света,

Прикасаясь друг к другу обертонами света,

Пробираясь вглубь израненных мест,

Исцеляя и объединяя,

Коронованные светом,

Коронуя светом друг друга.

Жук из Санта-Фе

Сны и бодрствование стали однородными и синхронными. Это оказалось очевидным для меня, когда я прилетел в Санта-Фе летом 1993 года, чтобы участвовать в конференции Ассоциации исследователей снов, или АИС.

Я наслаждался обществом нескольких сотен замечательных людей, не только ученых и психиатров, но и поэтов, художников, шаманов и просто сновидцев, которые обожали сновидения и любили ими делиться. Я со многими подружился и не особенно обращал внимание на то, что некоторые из них, будучи научными работниками, публиковали статьи, утверждавшие, что сны есть всего-навсего иллюзии, порожденные потоком химических веществ или неупорядоченным возбуждением нейронов. Я стоя аплодировал президенту Рите Двайер, которая сказала нам, что ее внимание к снам возросло после того, как ее жизнь была спасена благодаря вещему сну ее друга.

Когда они оба работали в ракетной лаборатории, ее другу-ученому приснился сон, что произошел взрыв вследствие химической реакции. Рита оказалась в окружении огня и могла погибнуть, если бы во сне друг не знал, как добраться до нее. Ему было неудобно рассказывать об этом сне, но чуть позже он полностью сбылся. Когда огонь разлился по лаборатории и никто даже не заметил, что Риты нет, когда сработала пожарная сигнализация и токсичный дым наполнил здание, друг в точности знал, где находится Рита, и доставил ее в безопасное место.

Я присоединился к одной из утренних групп, где делились сновидениями, но мне пришлось покинуть ее, когда я заметил, что руководителя группы смущали вещие, или трансперсональные, сны, например сны умерших. К счастью для меня, Рита собрала свой собственный небольшой кружок на конференции. Художница поделилась с группой сном, в котором она находилась в студии, когда вдруг осознала, что рядом есть кто-то еще. Она обернулась и отчетливо увидела индейца с длинными блестящими черными волосами, острыми, проницательными глазами и отверстием в районе его солнечного сплетения, где сидел ворон, смотревший на нее с такой же проницательностью.

Мы посмеялись, обсуждая этот сон, и после занятия я отправился вместе с художницей в книжный магазин, чтобы поискать книги о воронах. Я сказал ей:

— Если бы это был мой сон, я бы пошел дальше. Я бы попытался вернуться обратно в тот сон, поговорить с тем человеком и выяснить, что он делал в моем пространстве.

Мы замолчали, потому что в тот момент были у галереи, в окне которой находилась скульптура, изображающая индейца с полостью в области солнечного сплетения и птицей, сидящей в этом месте. Это был не ворон, но совпадений оказалось вполне достаточно.

Я постучал для художницы в барабан, обтянутый оленьей кожей, купленный мной в магазине на площади, и мы вместе отправились в сновидение, чтобы встретиться с шаманом, который назвал себя Меномини. Он рассказал о некоторых своих целительских и гадательных техниках и дал нам песню. Художница поддерживала с ним контакт на протяжении примерно полугода, но затем он причинил ей некоторое неудобство — ворон может быть несколько коварным, и она ушла к другим учителям.

Этот случай подтвердил важность путешествия в пространство снов вместо того, чтобы просто говорить о снах, как будто они являются законченными «текстами». Это было также ярким напоминанием о том, что более глубокая реальность вторгается в нашу повседневную жизнь через различные совпадения, сны и интуицию.

Я бродил по уличному рынку под солнцем Санта-Фе вместе с новыми друзьями, среди которых были Стив и Вевьер Кехэйн — удивительно одаренные художники и сновидцы из Колорадо. Стив отказался от высокооплачиваемой работы, чтобы следовать желанию своего сердца и стать скульптором и целителем. Я сказал ему, насколько сильно меня притягивали подобные решения.

Мне захотелось поделиться эпизодом двенадцатилетней давности из собственного прошлого, когда я отклонил приглашение стать африканским колдуном и получил предупреждение, что, так как духи любят меня, они найдут меня снова. Я объяснил, что принял только первую часть инициации на пути Ифы, которая называется в Новом мире мано де Орунмила, когда посвященный надевает на левое запястье браслет из зеленых и желтых бисерин. В подтверждение своей истории, я показал свободное левое запястье. В тот же момент огромный жук приземлился на мое запястье — точно туда, куда я указывал. Его тело было испещрено желтыми и зелеными полосками. Ни до, ни после этого я не видел жука, подобного этому.

Наша беседа прервалась, пока жук не улетел. Затем Стив произнес: «Ты думаешь, они посылают тебе очередное сообщение?»

Я вспомнил, что Эйд, африканский предсказатель, сказал, что сны будут более важными для меня и окружающих, чем я думаю. В этот момент я начал понимать, что мой путь — путь, предсказанный Эйдом, а открытый Островной Женщиной, — был путем учителя сновидений, для которого не было уготовано иной дороги в западном сообществе.

Другое совпадение, произошедшее в Санта-Фе, еще более укрепило меня в этом мнении. Стэн Криппнер был президентом Ассоциации исследователей снов в том году. Я уже был знаком с некоторой частью его блестящих исследований в области шаманизма и парапсихологии. Я получил огромное удовольствие на его семинаре, посвященном развитию личной мифологии при помощи снов. И полностью был согласен с его мнением, что одним из великих исцеляющих благ сновидений является то, что они помогают соприкоснуться с нашими глубинными историями. Мы перебросились парой слов, но в водовороте конференции у нас не было времени поговорить более подробно, пока я… не сел не в тот автобус.

Бал сновидений проводился в последнюю ночь конференции. Я отправился туда в неформальном одеянии Джонсона: рубашка в колониальном стиле, множество серебра, ожерелье, зубы и кости животных и современные черные джинсы и ботинки. Позднее я получил приз за самый реинкарнационный костюм, когда я появился в похожем облачении, но с кахстоова — головным убором индейцев, украшенным перьями.

Я поздно проснулся тем утром, и в отеле сказали, что я пропустил рейс в аэропорт и мне придется воспользоваться такси, если я хочу успеть на свой самолет. Вместо того чтобы тратиться на такси, я решил подождать следующего автобуса и посмотреть, что из этого получится. Когда наши планы рушатся, в игру вступает шанс.

Когда я попал «не на тот» автобус, внутри оказался Стэн Криппнер. Мы сели вместе и проговорили все девяносто минут, пока длилась поездка. Я сообщил ему, что, по моему мнению, наиболее заметным упущением в западной работе со сновидениями было отсутствие простой и эффективной техники путешествий внутри пространства сновидений.

— Сны — это реальные переживания, — настаивал я, — и лучше всего понять сон можно, отправившись внутрь него и восстановив всю глубину опыта, вместо того чтобы просто разговаривать о неполных и искаженных воспоминаниях о сне.

Я показал свой новый барабан и предположил, что шаманские барабаны являются очень эффективной технологией изменения сознания и вхождения в пространство сновидений, если им сопутствует ясное намерение и образ, который может служить порталом. Кроме оказания помощи индивиду при вхождении в сознательное сновидение, барабаны могут облегчить совместное сновидение или даже групповое путешествие к заранее определенной цели. Я описал, как объединил партнеров в качестве сновидцев и следопытов, чтобы они, с разрешения, могли входить в психическое пространство друг друга для исцеления, приключений и обучения. Я объяснил, что в разработанной мной практике следопыт — это человек, который совершает сознательное путешествие в пространство сновидений другого человека, чтобы получить необходимую информацию для него, поддержать его и помочь противостоять кошмарам, или получить энергию, или же просто насладиться переживаниями интерактивного сновидения. Я рассказал Стэну, как художница, видевшая во сне ворона, и я вместе посетили пространство сновидений. О том, как мы встретились там с шаманом Меномини, жившим в XIX веке, и говорили с ним, и как Ванда Барч и я вместе неоднократно отправлялись во множество других отрезков времени, в прошлом или будущем, входя туда через врата незабытых снов и видений.

Стэн оказался хорошо знаком с техниками шаманских путешествий и был заинтригован предложенным мной синтезом шаманского способа путешествий с личными картами и планами, являющимися дарами сновидений. Когда я вышел из автобуса по направлению к терминалу аэропорта, он выскочил за мной, чтобы сказать, что я приглашен в качестве выступающего на следующую конференцию АИС, которая должна была проходить в Нидерландах.

Через неделю я официально был приглашен провести семинар о шаманских сновидениях в университете Лейдена, что было для меня прекрасной возможностью познакомить международное сообщество с моим подходом к сновидениям. После моего семинара на этой конференции два психиатра из института Зигмунда Фрейда подбежали ко мне во дворе, выкрикивая:

— Шаман! Шаман! Остановитесь! Вы должны сказать нам, как вы это сделали!

— Что сделал?

— Во время семинара мы пережили ярчайший опыт телепатии. Но было еще что-то. Как будто мы действительно были в другом месте.

— Вы сами это сделали, — ответил я. — Мир сновидений — это Реальный мир, и мы можем приходить туда, как только перестанем слушать наше получившее образование левое полушарие мозга, которое говорит, что это невозможно.

Так не тот автобус доставил меня туда, куда нужно. И вылет моего самолета из аэропорта Санта-Фе в Альбукерке в тот день задержался, в итоге я улетел как раз тем самолетом, которым должен был лететь.

Путь учителя сновидений

На протяжении месяцев после конференции в Санта-Фе я почти постоянно поддерживал контакт с учителями, действующими из другой реальности, как обычно делают великие учителя. Я по-прежнему продолжал чувствовать присутствие Островной Женщины и ирокезов прошлого. Но теперь моими основными наставниками стали существа, как мужские, так и женские. Они, казалось, были связаны с западной мистической системой — были моими двойниками в других временах и измерениях и глубоким-глубоким источником знания, которое я стал называть «моим свидетелем в небесах», «Я» моего «Я».

Почти каждую ночь я тренировался для нынешней работы в своей Школе сновидений. Некоторые из сообщений, которые я записал, свидетельствуют об огромной важности этой работы и о ее возможности открывать нас высшему разуму и поддерживать эволюцию, помогая человечеству превратиться в более сознательный и сострадающий вид.

Конец года — всегда хорошее время для больших снов. В канун 1993 года, лежа на спине в лунном свете, в очень расслабленном состоянии, я получил и записал это послание от учителя с другого уровня существования:

Ты был избран учителем для своего времени. Выбор и условия принадлежат тебе. Условия были известны тебе до того, как ты получил телесный облик. Неблагоприятные условия земного уровня заставили тебя бродить потерянным и одиноким долгое время. Так случается часто. Это повлияло на многих посланников духа, Это же подготовило тебя к трудностям спасения других из тумана апатии и отчаяния.

Я почувствовал скорее смущение, чем гордость собой, после этого послания. Оно взволновало меня до глубины души и дало смелость произвести еще более решительные перемены в привычках и убеждениях, которые тащили меня назад. Оно также принесло мне чувство срочности: неотложной потребности служить своему призванию, которое могло быть результатом выбора, сделанного в далеком прошлом.

Через два дня после наступления нового года, я записал еще одно послание от того же учителя, так же находясь в расслабленном состоянии во время бодрствования:

Сновидение — это дисциплина.

Это пророческое состояние бытия. Условия физического существования весьма ограничены. Ты существуешь в своей настоящей форме в узкой оболочке воздуха, в пузыре в пространстве. Однако твое сознание безгранично. Это факт, самое основное знание, которым ты обладаешь.

Из сознания рождается физическая форма. То, что принимает форму, должно быть сначала задумано, прежде чем оно проявится. Ты вновь входишь в это понимание, когда вступаешь в расширенное внимание, когда превосходишь свои обычные возможности.

С самого начала сознание, разум — являются той средой, в которой ты существуешь. Пусть это будет центром твоего учения.

Сновидение — это дисциплина, самая жизненно важная из всех.

Шесть месяцев спустя, когда я собрал чемодан, готовясь лететь в Голландию, мой учитель повторил для меня в осознанном сновидении то, что стало центральной практикой Активного сновидения. Он начал с описания вещества мира сновидений.

Вещество, из которого сплетаются сны, недоступно ощущениям, но доступно чувствам. Хотя оно легче и изменчивее материи, оно не бес- плотно. Это помогает объяснить сохраняющиеся характеристики географии мира сновидений, которые признаются различными культурами и практикующими.

Мой наставник разъяснил и подтвердил техники Возвращения в сновидение, которые я разрабатывал. Я вернусь к Возвращению в сновидение еще в главе 16 «Шаман на завтрак» части IV.

Скрыть духов

Я чувствовал свой новый путь, путь учителя сновидений, для которого, как я уже отмечал, не существует ясного карьерного пути в нашем обществе. Я также раздумывал над тем, как написать о своем опыте. Я еще не приобрел достаточной уверенности, чтобы открыто писать о том, что происходило, то есть о том, что много раз встречался с существами из другого времени. Поэтому решил описать историю Джонсона и Островной Женщины под маской вымысла.

Люди из сновидений, конечно, наблюдали.

Пока я работал над «выдуманной» историей Джонсона и Островной Женщины, которая была опубликована в 1995 году как роман «Хранитель огня», я очень ярко и живо беседовал с Уильямом Джонсоном. Он писал по буквам имена могавков, разбирая их, чтобы я смог вычленить значения корней. Он также хотел удостовериться, что я правдиво описал его взаимоотношения с женщинами. Он предоставил мне поразительно подробные описания некоторых женщин, которых знал, и произнес следующее оправдание:

Позвольте мне сказать кое-что женщинам. Я любил вас больше, чем мое королевство, без излишнего различения, без границ и правил. Я отдач себя полям любви. Я разделил себя так, как немногие мужчины, не только в отношении плоти, но и души.[31]

Вновь появилась Островная Женщина. Она пришла холодной декабрьской ночью, показывая свой вампум. Она продемонстрировала эпизоды из своей жизни, чтобы я мог точно описать их. «Позволь своему разуму успокоиться. Увидь озеро. Сосредоточься на отражении солнца в воде».

Она показала мне, как ее приемные люди, могавки, брали пленных и превращали их с своих соплеменников, помещая внутрь их могавкский дух.

Она рассказала о существовании тайного ордена могущественных женщин, которые скромно называли себя ремнями для тяжестей.

Существует орден, закрытый как для мужчин, так и для обычных женщин. Быть его частью — значит отличаться от обычных людей. Нужна готовность нести тяжесть грузов, давящих других людей. Те, кто принят в орден, становятся самыми несчастными из-за груза потребностей других людей на своих плечах. Если вы приняты, то становитесь ремнем для тяжестей.

Она объяснила, что женщина, связанная с Молли Брант, не была принята, «так как не думала из своего сердца».

Я использовал все эти материалы в «Хранителе огня», романе со сносками. После этого Островная Женщина дала понять, что хочет, чтобы мы оба откинули вуаль выдумки и говорили прямо. Результат описан в части III этой книги.

Истончение завесы

Куда бы я ни приезжал, духи земли продолжали говорить со мной. Я прилетел обратно в Санте-Фе и поехал к национальному монументу Бандельер, к месту Анасази, где можно видеть на пятьдесят миль.

Там произошли две встречи, которые стали бы основой археологии сновидений, если бы больше археологов были сновидцами. На пути к водопадам я почувствовал, что энергия горного льва крепнет. Тогда я лег под соснами и немедленно осознал присутствие невысокого темнокожего мужчины, который сообщил мне, что его зовут Патасихони (пах-тах-си-хо-ней). Его имя да и он сам чем-то напоминали зайца. Я видел его очень давно, охотящимся за мелкими животными недалеко от земли. Я спросил разрешения использовать его имя в мире сновидений и проскользнул в мир животных. Он или его люди были (или являются) в большей степени животными, нежели обитающими в городах людьми. В них была простота, даже невинность.

Завеса вновь истончилась рядом с петроглифами Длинного Дома — жилищ, встроенных в склон, сформированный вулканическими породами, в деревне Анасази. Каменная стена с вырезанными на ней знаками стала скалой-окном: я мог просто смотреть на другое место сквозь нее, как сквозь окно. Появился древний шаман. Он с некоторой неприязнью сообщил, что белые люди знают меньше чем ничего о том, что в действительности происходило в Анасази, но при определенных условиях он кое-что покажет мне, «потому что ты видишь так же, как и мы». Мне было разрешено наблюдать за древней церемонией вызывания дождя, во время которой жрец потрясал большим посохом в виде змея, в то время как его помощник имитировал звук громовых раскатов при помощи чего-то, напоминающего ступку и пестик. Мне показали методы призыва живых сил природы. Затем я все испортил, спросив, существовали ли ритуалы для остановки дождя. Шаман быстро прекратил наш диалог, воскликнув нечто вроде: «Глупый белый человек! Зачем кому-то может понадобиться останавливать дождь?»

То, что произошло со мной во время горного похода в национальном лесу чероки вдоль границы Теннесси и Южной Каролины, привело меня вглубь мира духов южных ирокезов, или чероки. Меня испытывали во время того видения. Прежде чем я доказал, что готов получить сакральное знание, мне пришлось приобщиться к боли и страданиям индейцев, которых доминирующая культура жестоко лишила их земель.

Голова не могла справиться со всем, что со мной происходило. Эти переживания, описанные более подробно в следующей главе, еще прочнее соединили мой разум с мудростью сердца. Они открыли мне путь Праматери, обладающей множеством имен и форм, и она является для меня глубокой заботливой силой богини Земли.