Через некоторое время мир вне тюрьмы становится пугающим

В «Побеге из Шоушенка» (см. Приложение II: Пятерка наших самых любимых вещей) есть эпизод, где наконец выпускают на волю старика, целую вечность просидевшего в тюрьме. За те сорок с лишним лет, что он пробыл за решеткой, внешний мир изменился до полной неузнаваемости. Его шокировало все в этом совершенно незнакомом мире — от автомобильных гудков до людей, трудящихся, словно пчелы. (Я как бы выдал секрет и прошу за это прощения у тех, кто фильм еще не видел. Хотя кончается он, на самом деле, не этим. Если смотреть фильм вам неохота и вы сразу желаете узнать, чем он кончается, и испортить удовольствие друзьям и родственникам, которые собираются его посмотреть, обратитесь к Приложению IV с метким названием «Концовка “Побега из Шоушенка”»).

Максимально свободными мы, наверное, бываем в детстве. Свобода для ребенка — это совершенно естественное состояние, и ему не нужно прикладывать никаких усилий, чтобы быть свободным. В детстве для совершения какого-нибудь поступка нам не надо собираться с духом или смотреть в глаза собственным страхам. Мы просто берем и делаем то, что делаем.

Но по мере взросления мы выстраиваем вокруг себя стены, привыкаем жить в тюрьме, окружаем себя другими заключенными и постепенно начинаем чувствовать, что нас пугает «внешний мир». Ощущение настоящей свободы осталось в таком далеком прошлом, что теперь мы не знаем, сможем ли вообще его переносить. А все это означает, что если даже нам и удается время от времени делать вылазки за пределы своей каталажки (к примеру, съездить за границу, посетить какое-нибудь незнакомое место или выпить пару бокалов винца), то мы уже торопимся вернуться под защиту высоченного тюремного забора.