Школа

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Школа

Раньше мы были подключены к «матрице» штекерами, которые были вмонтированы в наши тела.

Теперь соединение идет через Bluetooth.

Дима Миронов улетел. Отец говорил, что он улетел в Бразилию. Некоторое время я учился сам, но вскоре подружился со школьным учителем информатики Виктором Борисовичем. Часто я оставался в его кабинете после уроков. Когда отец узнал о моей дружбе со школьным преподавателем, он предложил Виктору Борисовичу после школы обучать меня на дому. Виктор Борисович охотно согласился и принес мне один из школьных компьютеров (не знаю, как он его списал из класса). Это был почти такой же, как у отца «динозавр» из первых IBM PC, но только с черно-белым монитором. Я очень обрадовался — какой-никакой, а все-таки компьютер. Теперь я мог заниматься все свободное время.

Помню, я тогда мечтал сделать самообучающуюся программу, наподобие исскуственного интеллекта, которая будет всё знать. Это программа должна была стать верным помощником человека во всех сферах жизни. В своих детских мечтах я представлял, что в будущем у меня будет своя огромная фирма по разработке программ. Это будет высокое здание — не меньше, чем офис компании Microsoft, каким я его видел на картинках. Но меня не интересовали деньги — мне было интересно именно создавать что-то такое, что будет приносить пользу.

Братья видели, как я безотрывно сижу за компьютером, но у них это не вызывало такого интереса. Они предпочитали проводить свое время перед телевизором, погрузившись в мультфильмы Уолта Диснея.

Одно из запомнившихся событий того времени — как нашу квартиру ограбили. Бизнес отца процветал и приносил огромные доходы. В тот день я собирался в школу. На моих ногах были новые кроссовки, купленные накануне в магазине импортной одежды. В те времена вещи из-за границы только-только начали появляться и сильно отличались от продукции отечественного производителя. Таких кроссовок в нашем классе ни у кого не было, и я представлял, как моя одноклассница Иришка посмотрит на меня в этих кроссах. Помню, в те годы я часто думал о ней по дороге в школу, а на уроках тайком поглядывал на неё со своей парты.

И вот, с утра, в новых кроссовках, с рюкзачком за спиной, я открываю дверь, а за дверью стоят взрослые дядьки, которые, оттолкнув меня, резко вламываются в квартиру. Самый крупный из них, который командовал, был в натянутой на голову шапке с прорезанными дырками для глаз, с автоматом. Он говорил без акцента. Остальные трое были кавказцы, с пистолетами. Они положили и связали отца в комнате, мать связали в коридоре. Меня, мальчишку-подростка, тоже зачем-то связали и положили напротив отца. Все происходило очень быстро. Всех связав, они начали поспешно отключать видеомагнитофоны и выносить их из квартиры. Помню, как они били лежащего отца ногами и спрашивали, где спрятаны деньги и золото. Помню, как мать в коридоре панически кричала, чтобы брали все, что хотят, только не трогали детей. Помню, как один из кавказцев показал на меня другому пистолетом и сказал: «Этого в конце прикончим». Страшно не было. Я лежал и думал о том, что выстрел из пистолета — это быстро и не больно. Двое братьев, лежа в своих детских кроватках в другой комнате, вряд ли вообще понимали, что происходит. Интересно, что испытывает годовалый ребенок, когда, проснувшись от шума, он видит в комнате не маму с папой, а незнакомых дяденек в черном, с оружием в руках, которые с проводами вырывают аппаратуру и поспешно выносят её куда-то. Наверное, глядя на это чистыми глазами, ребенок думает, что большие дяденьки так играют.

Грабители не успели вынести все подчистую. В какой-то момент, один из них обратил внимание, что в коридоре есть еще одна дверь, и выбил её ногой. Это была комната соседки. Соседка лежала в кровати с мужчиной, оба делали вид, что спят. Рядом с кроватью стоял телефон. Видимо, ребятушки испугались, что соседка успела позвонить в милицию, потому что стали резко сворачивать свое мероприятие.

— Уходим, уходим, — прокричал один из них.

Те, кто орудовал в комнате, где лежали отец и я, вырвали из аппаратурной стойки ещё несколько видеомагнитофонов и, перед тем как выбежать вон, достали какой-то баллон и открыли его. Оттуда повалил едкий дым. Это был слезоточивый газ. Прокричав какие-то угрозы, грабители растворились. Меня никто не «прикончил». Отец лежал молча. Мать в коридоре кричала истошным голосом соседке, чтобы та звонила в милицию. Соседка что-то неразборчиво ей отвечала. Из другой комнаты раздался детский плач. Было слышно, как мать развязалась и побежала в квартиру этажом ниже, чтобы оттуда звонить. Возможно, был перерезан телефонный провод. У меня были связаны только руки. Я поднялся на ноги, прошел на кухню, исхитрился связанными за спиной руками достать из стола кухонный нож и перерезать им веревки. Слезоточивый газ был не таким уж и сильным. По крайней мере, видеть я мог. С ножом я вернулся в комнату.

— Заходи, Максим, не бойся, — сказал отец. — Я живой.

Я развязал отца. Потом приехала милиция. Показания, протоколы, описи. Все было как в кино. Компьютер они вынести не успели.

Когда я пришел в школу и рассказал ребятам о случившемся, мне никто не поверил. Все думали, что я проспал и придумал эту историю, чтобы меня не ругали за опоздание. Я так до сих пор и не знаю, обратила ли Иришка тогда внимание на мои новые кроссовки…

Отец потихоньку восстанавливал свой бизнес. Скоро в доме начали появляться новые видеомагнитофоны. Курьеры с сумками продолжали курировать по городу, матричный принтер продолжал трещать. Грабителей не нашли, зато теперь у отца появились новые знакомые — дяденьки милиционеры, которые расследовали это дело. Они стали захаживать в гости, чтобы взять посмотреть какое-нибудь свежее кино, и подолгу засиживались на кухне. У отца с ними были ещё кое-какие дела. В доме появился фотоаппарат «Полароид», а вместе с ним время от времени стали приходить какие-то женщины, с которыми отец закрывался в комнате. Однажды мне случайно попались в руки фотографии, которые делались за этой закрытой дверью. Это были обнаженные женские тела. Тогда отец мне сказал, что благодаря знакомству с «ментами» его бизнес стал вдвое круче, потому что теперь в каждом из его видео прокатов богатый клиент может не только взять кино, но и выбрать в дополнение к фильму одну из девочек с этих фотографий — «для совместного отдыха». Я не знал, хорошо это или плохо. В голливудских фильмах тоже так делали. «И при чем тут милиционеры?», — думал я.