ЖИЗНЬ БУДДЫ

ЖИЗНЬ БУДДЫ

Будда родился в 623 году до Р.Х. в царской семье. Это скорее было княжество, чем царство. Патрицианский род Сакиев в древние времена эмигрировал в непальские предгорья Гималаев с дельты Инда. Царство называлось Капилавасту. Место это было сказочно красивым и богатым. Плодородная равнина орошалась бесчисленными речками и потоками, которые спускались с вершин Гималаев. Царство процветало благодаря, главным образом, выращиванию риса. Желтые поля риса пестрели повсюду среди бальзаминовых лесов. Процветанию царства способствовало в значительной мере и то, что через него проходили торговые пути.

Цари, правившие этим крошечным царством, отличались мудростью и справедливостью. Их род восходил к сыну законодателя Ману, автора «Законов Ману». Это не могло не отразиться на самосознании рода: историки отмечают их гордость. Некоторые из историков считали их надменными, за что, дескать, они и поплатились.

Деятельность Будды протекала в пределах нескольких больших или меньших царств. Его жизнь и судьба его учения во многом зависела от правителей этих царств. Так, ревностным приверженцем учения Будды был, в частности, царь Магадхи Бимбисара. К северо-западу от Магадхи находилось царство Кошала. Главным его городом был Шравасти. В то время царством правил царь Прасенаджита, преданный поклонник Будды. Царство Ватса со столицей Каушамби примыкало к царству Кошала с юга. Далее к югу находилось царство Аванти со столицей Уджаини. Здесь родился знаменитый поэт Калидасы. Кроме царств имелся целый ряд республик. Восемь из них были объединены в конфедерацию Вриджи. По соседству с этой конфедерацией род Сакья формально находился в подчинении (подданстве) царя Кошалы, но фактически был абсолютно самостоятельным. Род Сакиев гордился и тем, что один из предков рода был святым мудрецом, которого звали по имени Готама. Поэтому фамильное прозвище рода было Гаутама, что означает происходящий от Готамы. Поэтому Будду при его жизни звали Гаутама. Только после его смерти его стали звать Сакия, мудрец из рода Сакия. Что же касается самого слова Будда, то оно означает «просвещенный», «просветленный».

Мать Будды Майя («призрак», «иллюзия») на седьмой день после рождения сына умерла. В летописях отмечается ее необыкновенная красота, природный ум и нравственные качества. Что же касается отца Будды царя Суддходана, то о нем в летописях говорится, что он был «царь закона, он управлял по закону. В стране Сакиев не было ни одного царя, более почитаемого и уважаемого всеми классами его подданных».

Будде, как и Мухаммеду и Христу, была предсказана великая судьба. Отшельник Асита сделал это предсказание на основании 32 главных и 80 второстепенных знаков, которые он нашел на теле новорожденного. Эти знаки были признаком избранного Богом человека. Родившийся ребенок получил имя Сирватасиддартха, или сокращенно Сиддартха, что означало «совершенный во всех вещах». В летописях говорится, что мальчик унаследовал от матери необыкновенную красоту и рос добрым, кротким и очень сообразительным. Воспитала его сестра его матери Махапраджапати, которая позднее стала ему мачехой (царь Суддходана женился на ней и имел от нее двоих детей). У Будды были сводные брат и сестра. Царевич рос, как и подобает царевичу, в роскоши и удовольствиях. В 16 лет его женили. У него родился сын Рахула. Так Будда прожил до 29 лет.

В 29 лет Будда был позван выполнить поставленную перед ним задачу. Так был позван Христос в свои 30 лет, Мухаммед в свои 42 года, так были позваны Моисей и Авраам. Историки и философы продолжают анализировать причины того, почему царевич Будда предпочел отшельничество своей царской жизни с тысячами наложниц, танцовщиц и т. п. Говорят о пресыщении и тому подобном. На самом деле эти обсуждения и споры бесполезны, беспредметны.

Будда был пассионарием, избранным с возложенной на него задачей. Он начал ее выполнять потому, что не делать этого он просто не мог. Для него не стоял вопрос — делать или нет. Он был рожден для того, чтобы делать.

Будда покинул царский дворец ночью. Вместе со своим слугой Чанной на коне Кантаке он достиг реки Аномы в стране маллаев вблизи города Кумнигары. Здесь Будда остался один — слугу с конем и драгоценностями он отправил обратно к безутешному отцу. А сам Будда поменялся с проходившим нищим своей царской одеждой и обрезал свои длинные волосы. Оставил себе он только желтый плащ. Так Будда стал отшельником.

В древних текстах о бегстве Будды из дворца говорится так:

«Аскет Гаутама сделался монахом, оставив большую родню. Аскет Гаутама стал монахом, оставив много золота в монете и слитках, хранившегося в погребах и в покоях. Аскет Гаутама еще молодым человеком с черными волосами, в счастливой юности, в раннем возрасте покинул родину для безродного существования. Аскет Гаутама, несмотря на нежелание родителей, несмотря на то, что они проливали о нем слезы, обрил себе волосы и бороду, надел желтые одежды и пошел из родины в безродие».

В одном из текстов описано, как сам Будда объясняет все происшедшее монахам. Он говорит им: «И мне, монахи, жившему в таком благосостоянии и бывшему столь изнеженным, явилась мысль: незнающий, обыкновенный человек, подчиненный влиянию возраста, когда он будучи еще сам не старым, видит дряхлого старика, чувствует от того себя не по себе, испытывает смущение, отвращение, прилагая видимое им к самому себе. Я также подчинен возрасту и еще не стар, мог ли я, подчиненный возрасту, но еще не старый, при виде дряхлого старика не чувствовать себя не по себе, не ощущать смущения и отвращения? Недобро было мне от этого. И вот, монахи, когда я взвесил все это, у меня исчезла вся радость юности».

У города Кусинагары Будда пробыл семь дней. После этого он направился в город Раджагриха с тем, чтобы у живших вблизи этого города отшельников (их там было много) научиться мудрости. Там он начал свой путь в обществе отшельников — произвольных тружеников — с самой нижней ступени: он сделался преврачумкой. Его стали звать аскетом Гаутамой. Он стал, как и все, подвергать свое тело жестоким истязаниям с целью умерщвления плоти. Но со временем он понял, что это не приближает его к истине. Тогда он перешел к другим отшельникам — созерцателям, и познакомился с философией Самкхья. Главными философами в этой общине отшельников были два брахмана — Алара и Уддаха. Свою задачу они видели в том, чтобы достичь бесстрастия, твердого и безмятежного покоя. Здесь Гаутама прошел полный курс обучения. Так он постепенно умиротворял свой дух, освобождал его от волнений и мыслей. Он научился достигать невозмутимого душевного покоя. Гаутаме предложили возглавить школу, но он отказался и ушел. Его учителя имели большой авторитет. Они были последователями йоги. Этой философии учил Патаньджали. Йога представляла собой теистически развитую форму атеистической философии Самкхья, которая была основана Капилой. Впоследствии Будда очень много позаимствовал из этих двух учений. Разница между ними состояла в следующем. Йога выдвигала на первый план технику созерцания. Для нее имели первостепенное значение внешние вспомогательные средства (строгий аскетизм и др.). Учение Самкхья было преимущественно теоретическим. Оно разрабатывало абстрактную теорию правильного познания.

Гаутама достиг местечка Урувелы, к югу от Патны. Здесь в окрестных лесах он подверг себя тяжкому самоистязанию в надежде достичь просветления. Но оно не наступало. И Гаутама двинулся дальше. Он испробовал все способы достижения просветления, преодоления «заглушки» между сознательным и подсознательным: голодал, удерживал дыхание, концентрировал мысли на одной точке. И все безуспешно. Он довел себя до такого состояния, что следовавшие за ним поодаль пять кандидатов в его ученики решили, что он умер. Не достигнув желаемого результата, Гаутама отказался от этих средств и заключил, что самоистязание и самораскаяние не приведут его к истине. В поисках правильного пути прошло целых семь лет. Желанное просветление пришло к нему внезапно ночью, когда он сидел под смоковницей. В эту ночь принц Сиддхартха превратился в «пробужденного», «просвещенного», в Будду. С этой ночи и берет свое начало хронология буддизма.

В одном из древнейших буддистских памятников Дхаммападе приводятся такие слова Будды, которые он произнес, достигнув просветления: «Круговорот многих рождений совершил я безостановочно, ища создателя дома (имеется в виду причина перерождений). Худо вечное перерождение. Создатель дома, ты открыт; ты не будешь более строить дома. Твои балки сломаны, и крыша твоего дома уничтожена. Сердце, оставшееся свободным, погасило все желания». Из сказанного ясно, в чем Будда видел главный успех — в освобождении от желаний, а значит и в освобождении от перерождения. Смоковница эта стала знаменитой, она сделалась древом просветления. Вблизи Будда Гаи действительно росла смоковница, которая только в 1876 году была сломлена бурей. Конечно, одно дерево сменялось в продолжение тысячелетий другим. Ветка от смоковницы была перенесена на Цейлон и посажена вблизи Анурадхапуры. Утверждают, что там выросшая смоковница стоит до сих пор, хотя и была посажена в средине третьего столетия до Рождества Христова.

Жизнь Будды после момента просветления подробно описана в одном из древнейших произведений Винаяпитаки — в Махавагге. Согласно этому тексту Будда целых семь дней после просветления просидел с поджатыми под себя ногами под смоковницей, «наслаждаясь блаженством спасения». По прошествии этого срока ночью он еще раз воспроизвел про себя все установленные им причинно-следственные связи, касающиеся страданий в этом мире. После этого он переместился к другому дереву — «дереву пастуха коз». Здесь он также просидел в раздумье семь дней. И, подобно Христу, был искушаем дьяволом. Будда отклонил предложения дьявола, отметив, что тот нападает на человека девятью «полчищами», которыми являются: чувственность, недовольство, голод, жажда, вожделение, леность и бездеятельность, трусость, сомнение, лицемерие и глупость, искание славы и высокомерие. Будда сказал дьяволу: «Твои полчища, которых не могут победить люди и боги, я разобью разумом, как разбивают глиняный горшок. Я обуздаю мою мысль, укреплю мой дух и пойду из царства в царство, образуя учеников». На это дьявол сказал Будде: «Семь лет следовал я за Возвышенным, шаг за шагом, и не нашел никакого недостатка у Пробужденного и Просветленного. Как ворон, напрасно кружащий над скалой, мы оставляем Гаутаму». Так он отошел от Будды. В ответ на обещание власти над всем миром Будда ответил, что «лучше, чем единовластие на земле, лучше, чем владычество над всеми мирами, — первый шаг к святости».

После этого Будда начал проповедовать свое учение. Он отправился в окрестности города Бенареса, где в парке обитали отшельники. Там он встретил тех пятерых следовавших за ним отшельников, которые ждали его просветления и собирались стать его учениками. Здесь же, в парке Ршипатан, они вначале неохотно слушали Будду, но постепенно стали осознавать важность им сказанного. Первая проповедь Будды — бенаресская, очень важная во всем буддизме. Этой проповедью Будда впервые «привел в движение колесо учения». Она высоко ценится буддистами. Приведем ее перевод полностью:

«Две крайности есть, монахи, которым не должен потворствовать тот, кто удалился от мирской жизни. Какие же это две крайности? Одна — это предание себя на потворство страстям, — оно низко, обыденно, пошло, неблагородно, бесцельно. Другая — это предание себя самоистязанию, — оно болезненно, неблагородно, бесцельно. Не впадая в эти две крайности, монахи, Совершенный нашел средний путь, который открывает глаза, открывает разум, который ведет к успокоению, к познанию, к просветлению, к нирване. Но что же такое, монахи, этот средний путь, который открыл Совершенный, который открывает глаза, открывает разум, ведет к успокоению, к познанию, к просвещению, к нирване? Это — благородный, восьмичленный путь, это — правая вера, правая решимость, правое слово, правое дело, правая жизнь, правое самостарание, правая мысль, правое самопогружение (погружение в себя). Таков, монахи, тот средний путь, который найден Совершенным, который открывает глаза, открывает разум, ведет к успокоению, к познанию, к просветлению, к нирване. Вот, монахи, благородная истина о страдании: рождение есть страдание, старость — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание, соединение с нелюбимым — страдание, расставание с любимым — страдание, неполучение желаемого — страдание, короче, пять элементов, вызывающих держательство за существование, суть страдание. Вот, монахи, благородная истина о возникновении страдания; это та жажда (к жизни), которая ведет к возрождению, которая сопровождается радостью и вожделением, которая находит здесь и там свою радость, как жажда похотей, жажда (вечной) жизни, жажда (вечной) смерти. А вот, монахи, благородная истина об уничтожении страдания: это полное освобождение от этой жажды, ее уничтожение, отвержение, оставление, изгнание. А вот, монахи, благородная истина о пути, ведущем к прекращению страдания: это — благородный, восьмичленный путь, это — правая вера, правая решимость, правое слово, правое дело, правая жизнь, правое самостарание, правая мысль, правильное самопогружение. Это благородная истина о страдании, — так, монахи, раскрылся мой глаз на эти, неведомые ранее никому понятия, так раскрылся мой разум, раскрылось мое понимание, мое знание, мой взор. Эту благородную истину о страдании надо понять, так, монахи, раскрылся мой глаз и т. д. (как ранее). Эту благородную истину о страдании я понял, так, монахи, раскрылся и т. д. (как ранее о трех других благородных истинах, с неизбежными только изменениями, говорится далее то же самое). И покуда, монахи, я не уяснил себе вполне трехраздельное, двенадцатичленное истинное познание и понимание этих четырех благородных истин, я не осознал еще, монахи, что я достиг высшего, совершенного познания в мире богов, Мары, Брахмана, среди всех существ, включая в них аскетов и брахманов, богов и людей. И с тех пор, монахи, как я вполне уяснил себе трехраздельное, двенадцатичленное, совершенное познание и понимание этих четырех благородных истин, с тех пор я знаю, монахи, что я достиг высшего совершенного познания: в мире богов, Мары, Брахмана, среди всех существ, включая в них аскетов и брахманов, богов и людей. И мне открылось познание и понимание. Непоколебимо спасение моего сердца; это мое последнее рождение; нет более возрождения (для меня)».

Будда свою проповедь не записывал. Не записывали ее и его ученики. Можно ли быть уверенным в ее подлинности? Специалисты с уверенностью утверждают, что можно. Знатоки культуры Древней Индии утверждают, что система изложения (много повторов и т. д.) и запоминания была такова, что запоминалось все до единого слова на века. Собственно, в школах Индии учили главным образом одному — умению запоминать. Наши современные феномены по запоминанию были бы там, бесспорно, двоечниками. Приведенная выше проповедь Будды позднее была записана и распространилась по двум направлениям — южному и северному. Как северное, так и южное предания, содержащиеся в разных книгах, практически совпадают. Непривычным для нас является цифровое исчисление свойств и добродетелей. Эти «восьмичленные пути», «пять элементов», «трехраздельное, двенадцатичленное познание» и другую арифметику Будда заимствовал полностью у своих учителей философии Самкхья. Собственно, само слово самкхья означает «число». И сама философия является «перечисляющей». Мы уже говорили, что брахманы признавали существование Мировой души и стремление души каждого человека вернуться обратно к Мировой душе, слиться с ней. Будда категорически отрицал существование Мировой души, этого центра бытия. Он считал, что это отвлеченное представление, пустота. Он полагал, что реально существуют только дробные явления, которые ввиду отсутствия общего знаменателя неустойчивые, вечноизменяющиеся. Это непостоянство Будда называл «огнем, пожирающим весь мир». Убрав главный стержень, на котором держится единая картина мира, — Мировую душу, Будда остался один на один с угрозой развала всего сущего. Он говорил: «Сложное должно рано или поздно распасться, родившееся — умереть. Явления исчезают одно за другим, прошедшее, настоящее и будущее уничтожаются, все преходяще, над всем закон разрушения. Быстрая речка течет и не возвращается, Солнце безостановочно совершает свой путь, человек переходит из предшествовавшей жизни в настоящую, и никакие силы не в состоянии возвратить его в прошедшую жизнь. Утром мы видим какой-нибудь предмет, к вечеру его уже не находим. Зачем гнаться за призрачным счастьем? Иной стремится изо всех сил достигнуть его в настоящей жизни, но тщетны его усилия, он бьет палкой по воде, думая, что, расступившись, вода останется в таком положении навсегда. Смерть владычествует над всем миром и ничто, ни воздух, ни моря, ни пещеры, никакое место во Вселенной не скроет нас — ни богатства, ни почести не защитят нас от нее; все земное должно рассеяться, исчезнуть. Перед смертью все равны — богатый и бедный, благородный и низкий; умирают и старые, и молодые, и люди средних лет, младенцы и даже зародыши в утробе матери; умирают все без разбора и срока. Мы идем к смерти прямой и верной дорогой. Тело человека, произведение четырех стихий, есть скудельный сосуд, распадающийся на части при первом сильном толчке. В течение всей жизни оно служит источником страстей, волнений и мучений. Наступает старость, а вместе с нею являются и болезни — старик мечется в предсмертных судорогах, как живая рыба на горячей золе, пока, наконец, смерть не кончит его страдания. Жизнь — то же, что созревший плод, готовый упасть при первом порыве ветра; каждое мгновение мы должны опасаться, что течение ее прекратится, подобно тому как прекращаются гармонические звуки арфы, когда струны ее лопаются под рукою музыканта». Прибежищем и защитой может служить только нирвана. «Нирвана — вода жизни, утоляющая жажду пожеланий, это лечебница, врачующая от всякого рода страданий».

«После беспрестанного круговорота в бесчисленных формах существования, после бесчисленных перемен состояний, после всех трудов, беспокойств, волнений, страданий, неразлучных с переселением души, мы наконец свергаем с себя узы страстей, освобождаемся от всякой формы существования, времени и пространства и погружаемся в покой и безмолвие, в убежище от всех печалей и страданий, в ничем не нарушаемое благополучие — нирвану».

Таким образом, поскольку всякое бытие есть страдание, то для его уничтожения надо уничтожить само бытие, «погасить его в нирване». Поэтому самым важным является вопрос о том, как именно это сделать. Так Будда произнес первую свою проповедь пяти монахам. У южных буддистов они описываются как «группа из пяти», а у северных — как «образующие прекрасную группу». Следом за пятью монахами к учению Будды обратился сын богатого гилдейского мастера. Его примеру последовали его родители, жена и многочисленные друзья. Так община Будды стала насчитывать около 60 человек. Будда заботился о распространении своего учения. Посылая своих учеников, как и Христос, проповедовать, он напутствовал своих учеников, отправляющихся в путь, такими словами: «Ступайте, идите странствовать, для спасения многих людей, из сострадания к миру, на благо, спасение и радость богов и людей». Он советовал им не ходить вдвоем одними и теми же путями, чтобы учение распространялось как можно быстрее. И действительно, учение распространялось очень быстро. Его распространению не мешало кастовое деление. Оно было открыто для всех, в том числе и для низших каст, рабов и невольников. Сам Будда проповедовал непрерывно. Он направился в Урувеллу, где к его общине примкнула тысяча брахманов. Во главе их стояли три брата из семейства Кашьяна. Перед новыми приверженцами Будда произнес новую проповедь с изложением сути своего учения. Специалисты проводят параллель между этой проповедью Будды и нагорной проповедью Христа. В ней Будда, как и Христос в нагорной проповеди, изложил программные положения своего учения. Поэтому эту проповедь называют «буддистской нагорной проповедью». В этой проповеди Будда говорил:

«Всё, монахи, объято пламенем. Что же это всё, монахи, что объято пламенем? Глаз, монахи, объят пламенем; воспринимаемые предметы объяты пламенем; духовные впечатления, вызываемые зрением, объяты пламенем; телесное сопротивление, вызываемое зрением, объято пламенем; возникающее от того впечатление объято пламенем, приятно ли оно или болезненно, или и неприятно и не болезненно? Но каким огнем воспламенено всё? Истинно говорю вам, огнем похоти, огнем злобы, огнем неведения, рождением, старостью, смертью, горем, печалью, болезнью, скорбью, отчаянием воспламенено оно! Ухо и звуки, монахи, объяты пламенем, нос и запахи, язык и вкусы, тело и соприкосновения, дух и впечатления объяты пламенем. (Далее говорится то же самое о других названных частях тела и духа.) Если, монахи, слушатель, сведущий в писании и шествующий благородной стезей, взвесит всё это, то ему наскучит его глаз, наскучат видимые предметы, наскучат духовные и телесные впечатления, наскучит возникающее от того ощущение, приятно оно или болезненно или неприятно и не болезненно. (Далее повторяется то же самое об ухе, носе, языке, теле, духе.) Когда ему наскучит все это, он освободится от страсти и через освобождение от страсти спасется. Когда же он спасется, он познает, что он спасен, и ему станет ясно, что возрождение закончилось, святость достигнута, что он исполнил свой долг и что для него нет более возврата в этот мир».

Ранее Будда, не будучи еще просветленным, посещал город Раджагриху. Здешний царь Бимбисары принимал его гостеприимно и, по преданиям, предложил ему даже полцарства. Будда, естественно, отказался. Но посетить царство во второй раз обещал. И вот этот день настал. После Урувелы Будда посетил царя Бимбисары. Царь вместе с большим числом подданных обратился к учению Будды. Он продолжал оставаться покровителем Будды до конца своих дней.

Царь Бимбисары подарил Будде большой парк — Тростниковую рощу. С этой рощей связаны многие события из жизни Будды.

В Раджагрихе Будда встретил своих новых учеников — Шарипутру и Маудгалячну. Когда они встретили ученика Будды, то стали выяснять суть учения. На это новичок-ученик ответил: «Форм бытия, имеющих причину, причину эту возвестил Совершенный, и в чем уничтожение ее. Так учит великий аскет». Эту сжатую формулу учения Шарипутра расшифровал так: «Всё, что подвержено возникновению, подвержено и прехождению». Шарипутра сказал Ашваджиту: «Если учение не заключает в себе ничего другого, кроме этого, то ты достиг убежища, где нет страдания и которое многие мириады мировых веков оставалось невидимым и исчезнувшим!» Итак, Будда познал, в чем причины форм существования, то есть всех перерождений, и как они могут быть уничтожены.

Его учение было очень популярно: многие юноши благородного происхождения, занимавшие важное общественное положение, присоединялись к общине Будды. Это даже вызывало недовольство, поскольку богатые невесты оставались без женихов, а знатные роды без наследников. Вслед монахам Будды народ кричал: «Пришел великий аскет в Гиривраджу, город магадхов; всех учеников Самджаи он обратил, кого он думает еще обратить сегодня?»

По желанию своего отца Будда посетил родной дом в городе Капилавасту. Хотя к этому времени многие цари считали за честь принимать у себя Будду, родители его не были довольны его положением. Тут играла роль не только их царская гордость, но и очень шаткое положение их царства. Эти маленькие царства-государства в Средней Индии являлись остатками союза государств и городов, который существовал раньше. Рядом с ними развивались и усиливались государства Косалы и Магадхи. Они стремились создать одну общую монархию. Правители малых царств понимали, что рано или поздно их самостоятельности придет конец. Поэтому отец Будды был крайне озабочен уходом сына из мирской жизни. Уже в это время государи Косалы без всякого разрешения охотились на земле Сакиев, считая ее своей собственной. Один из них насильно взял невесту из рода Сакиев. Это было оскорбительно для Сакиев еще и потому, что государи Косалы происходили из низшей касты. События в этом направлении развивались довольно быстро, и еще при жизни Будды государство Косалы поглотило его родину.

Посещение Буддой родного дома и родного города имело такие последствия. Сын Будды Рахула был принят в общину (орден). В монахи был принят и сводный брат Будды Нанду, который должен был жениться. В это время в общину были приняты и двоюродные братья Будды Ананда и Давадатта. Так уж суждено было, чтобы первый из них стал его любимым учеником (как апостол Иоанн у Христа), а второй стал предателем — Иудой Искариотом. Ананда стал формально монахом только на двадцатом году учительства Будды. Но он сопровождал Будду как тень, больше всех запомнил из того, что тот говорил. Будда и умер на руках своего любимого ученика. Сам Ананда так говорил о себе: «25 лет служил я Господу — любовью, сердцем, устами и руками, не уклоняясь от него, как его тень».

Что же касается Давадатты, то он многие годы завидовал Будде. Его открытое предательство проявилось позднее, когда Будде было уже 70 лет. Давадатта просил Будду сделать его руководителем общины, фактически объявив его своим наследником. Но Будда отказал ему в этом. Тогда Давадатта внес раздор в общину. Он требовал ужесточения условий жизни монахов. Он требовал, чтобы монахи пребывали не в селениях, а в лесу, чтобы жили только милостыней (отклоняя любые приглашения), чтобы одевались только в лохмотья, питались только древесными кореньями, не употребляли в пищу ни мяса, ни рыбы и не пользовались кровлей. Все это предусматривал устав, который составил для общины Давадатта. Будда отверг эти требования, он вообще был против крайностей в аскетизме. Но значительная часть монахов поддержали устав Давадатты и в количестве 500 человек откололись от общины Будды. В одной версии рассказывается, что со временем они все раскаялись и вернулись. А во второй описывается только возвращение самого Давадатты, мучимого угрызениями совести. Наиболее правдоподобно первое, поскольку сторонники Давадатты существовали в Индии даже в VII веке после Р.Х.

В данном случае Давадатта мог поступать в силу своих убеждений. Но в отношении царя Бимбисару он поступил, несомненно, подло. Бимбисару по-отечески относился к Будде, и это не нравилось Давадатте. Он уговорил сына царя Аджаташатру убить отца и завладеть царством. Но сын в минуту раскаяния признался отцу, что из-за царской короны намеревался убить его! Отец сказал, что корона не стоит сыновней ненависти, и отдал царство сыну. Но Давадатта не унимался и уговорил-таки довести отдавшего царство отца до голодной смерти. В конце концов сын раскаялся и пришел к Будде просить прощения. Он был прощен и принят в общину.

Наиболее полно в древних источниках описан первый период отшельничества Будды и его самый последний период. О промежуточном длительном периоде сохранилось мало информации. Ученые склоняются к мысли, что эти годы прошли достаточно однообразно: Будда ходил по стране, проповедовал свое учение и вербовал приверженцев. Но можно не сомневаться, что было все: и трудности, и обманы, и предательства, и неудачи. В этом и есть жизнь. В сезон дождей (4 месяца) прекращалось всякое передвижение (в том числе и торговля). Монахи укрывались в своих хижинах или закрытых сараях и вели там дискуссии. Они располагались в рощах, которые были подарены общине. Сам Будда проводил сезон дождей вблизи больших городов, таких как Велуван, Раджагрих, Шравасти. Близ Шравасти находилась «роща Джеты», подаренная Будде поклонником его учения богатым купцом Анатхапиндина. Это было любимое место Будды. Сюда приходили к нему и его монахам жители городов и слушали проповеди о новом учении.

Режим жизни монахов был следующим. Утро они проводили в духовных упражнениях. После этого они расходились со своими милостынными чашами на сбор подаяний. Затем следовал полуденный отдых, а вечером приходили к монахам миряне. Монахов и Будду приглашали к обеду. Приглашения Будде следовали как от богатых, так и от бедных. Он принимал их одинаково благодарно. Когда таких приглашений не было, Будда, как и остальные монахи, ходил из дома в дом со своей милостынной чашей.

Кстати, поведение монаха при сборе милостыни регламентировалось строгими правилами. Монах мог входить в дом за подаянием только покрытым верхним одеянием, с опущенным взором. Долго оставаться в доме ему запрещалось. Он должен был ждать молча, пока ему не наполнят его чашу. При этом он не должен был смотреть в лицо дающей. После этого монах должен был своим верхним платьем покрыть чашу и медленно и молча удалиться. Относительно женщин монахи предостерегались следующим образом: «О, монахи, не смотрите на женщин! Если встретитесь с женщиной, не смотрите на нее, остерегайтесь, не говорите с ней. Если заговорите, имейте в мыслях: „Я монах, я должен жить в испорченном мире как незапачканный илом лотос“. На старуху вы должны смотреть как на вашу мать, на превосходящую вас немного возрастом как на старшую сестру, на более молодую — как на младшую сестру». Предостережение монахам относительно женщин содержатся и в таких текстах: «Если оказывается удобный случай, или потаенное место или подходящий соблазнитель, то всякая женщина готова согрешить даже с уродом, если нет никого другого». Или: «Все реки текут извивами, все леса состоят из деревьев; все женщины способны на грех, если могут сделать это безнаказанно».

Монахи часто подвергались искушениям. Свидетельство этому такой описанный случай. «Однажды в дом одного купца вошел молодой поразительно красивый монах, и его увидела молодая жена купца, сразу влюбилась в его красивые глаза. Она сказала ему: „Зачем ты принял на себя этот мерзкий обет? Счастлива женщина, на которую смотрят такие глаза, как у тебя“. Тогда монах вырвал у себя один глаз, положил его на ладонь и сказал ей: „Мать, смотри, вот он, гадкий, кровавый кусок мяса; возьми его, если он тебе нравится. Таков же и другой. Скажи, что в нем хорошего?“»

Монахи спокойно воспринимали отказ в подаянии. Собранное же подаяние делилось следующим образом — часть бедным, часть хищным зверям и диким птицам, а остальное шло на обед участвующим.

Моральная основа, моральное оправдание получения монахами милостыни содержится в таком тексте из Суттанипате:

«Так слышал я. Однажды пребывал Господь (то есть Будда) в Магадхе, в Дакшинагири, в селении брахманов — Эканале. Это было время сева, и у брахмана Кршибхарадваджи было в упряжке 500 плугов. Господь утром надел свое платье, взял свою чашу подаяний и свой плащ и пошел к месту, где происходила работа брахмана Кршибхарадваджи. Когда пришло время раздачи пищи, Господь направился туда и стал поодаль. Увидев его, стоящим в ожидании милостыни, брахман и сказал ему: „Я, аскет, пашу и сею, и только попахав и посеяв, я ем. Ты же, аскет, должен пахать и сеять, и есть только после того, как ты попашешь и посеешь“. — „Я также, брахман, пашу и сею и ем после того, как я попахал и посеял“. — „Но мы не видим у тебя, Гаутама, ни ярма, ни плуга, ни сошника, ни бича, ни волов“. Тогда сказал Господь: „Вера есть мои семена (которые я сею), самоукрощение — дождь (который их оплодотворяет), знание — мое ярмо и мой плуг, скромность — рукоятка моего плуга, разум — мое дышло, размышление — мой сошник и мой бич. Я чист телом и духом, умерен в питании; я говорю истину, чтобы искоренить плевелы (лжи); сострадание — моя запряжка, напряжение — мой рабочий скот, везущий меня в нирвану; он идет, не оглядываясь, к месту, где нет более страдания. Такова моя пахота, и плод ея — бессмертие; кто так пашет, тот освобождается от всякого страдания“. Тогда насыпал брахман отваренного в молоке риса в золотую чашу, подал ее Господу и сказал: „Ешь, Гаутама. Да, ты пахарь; ибо ты совершаешь пахоту, плод которой — бессмертие“».

Существовали определенные правила поведения и общежития монахов в общине Будды. Члены общины назывались нищими (бикшу), поскольку при вступлении в общину обязывались не иметь ничего, кроме необходимых для жизни вещей. Член общины обязывался вести приличную и строгую жизнь, должен был быть правдивым, прямодушным, спокойным, ласковым и беспристрастным, держать себя с достоинством. Ходить он должен был в платье, сшитом из старых, брошенных лоскутов. Цвет предписывался желтый (Будда в желтом плаще сбежал от своей мирской жизни). Члены общины брили голову и подбородок. Они имели право иметь три одежды (по числу сезонов), коврик, чашу для подаяний, игольню и иглу с нитками, пару чулок с башмаками. Каких-либо драгоценностей они не должны были даже касаться.

В общину принимали всех одинаково, независимо от кастовой принадлежности и богатства. Важно было только одно — принятие учения Будды и намерение стремиться к спасению. Поступившие в общину раньше имели больший авторитет. Так брахман мог уступать судре, если он был принят позже. Естественно, в общину не принимали больных заразными или неизлечимыми болезнями, рабов (которые не освободились), чиновников и воинов, которые находились на службе. Несовершеннолетние могли быть приняты в общину только по разрешению их родителей. В общине до достижения совершеннолетия они находились под опекой наставника. Испытательный срок в четыре месяца проходили и принятые в общину взрослые. Каждый из них имел выбранного им же наставника.

Существовали и женские общины. История их создания такова. Мачеха Будды Махапраджапати после кончины его отца не могла утешиться в своем горе и пришла вместе с 500 женщинами из рода Будды просить его принять их в общину. Женщины обрезали себе волосы и пешком добирались до общины, до города Вайшали. С опухшими ногами, измученная и убитая горем, она просила Будду принять ее и женщин в общину. Для того времени это было необычно, и Будда долго сопротивлялся. В конце концов он согласился принять женщин в отдельную общину, но только при выполнении восьми условий, «„восьми великих правил“: 1. Монахиня, если даже была посвящена ста годами раньше, должна совершать поклон перед монахом, если он даже был посвящен только в тот же день, должна вставать перед ним и принимать его с почетом, как ему подобает; 2. Она не может проводить дождливое время в таком месте, где нет монахов; 3. Она должна два раза в месяц просить общину монахов об указании дня Упавасатхи и обращаться к ней за наставлением; 4. Она должна в конце дождливого времени предлагать собранию монахов и монахинь три вопроса, не видел ли кто-нибудь из них чего-нибудь дурного за ней, или не слышал ли, или не предполагает ли чего; 5. Если она провинилась против одного из восьми великих правил, она должна быть подвергнута в собрании монахов и монахинь двухнедельному покаянию; 6. Она может просить общину монахов и монахинь о пожаловании ей Упасамиада лишь после того, как она в течение двух лет будет обучена шести обязанностям (среди этих обязанностей — есть только один раз в день, около полудня); 7. Она не смеет ни в каком случае ругать и позорить монахов; 8. Монахиня может просить совета у монаха, но не монах у монахини».

Кроме предметов, которые дозволялось иметь монаху, монахиня могла иметь кофту и купальный костюм. Наряды запрещались. Монахиням не дозволялось жить в лесу. Им предписывалось жить в городе или деревне, и не одним.

У Будды были значительные проблемы с общиной. Она была организована весьма своеобразно. Во-первых, отсутствовала всякая иерархия, что затрудняло управление общиной. Хотя монахи с самым большим стажем и считались наиболее значимыми, но это не имело никаких практических последствий. Усложняло дело то, что в общину могли по своему желанию вступать практически все. Так, здесь могли искать укрытия уклоняющиеся от воинской службы, от долгов, от совершенных преступлений и т. д. Выход из общины был свободным. Так что состав общины был в значительной мере переменным. Тем более, что Будда посылал монахов странствовать и проповедовать его учения. Они, вернувшись из этих странствий, рассказывали в общине о новых учениях, взглядах, порядках. Это не могло не возбуждать общину и не приводить ее в волнение и даже неповиновение.

Так, в Дхаммападе описывается серьезный раздор, который возник в общине на девятом году проповеднической деятельности Будды. Конфликт начался с того, что за время отсутствия Учителя один из монахов нарушил устав общины. Согласно уставу он обязан был открыто покаяться в своем проступке. Но он отказался это выполнить и решением общины был осужден на изгнание. Но вскоре произошел конфликт, поскольку на стороне провинившегося монаха оказалось много приверженцев. Спор разгорался, и Будда был не в состоянии прекратить его. Дело дошло до драки между спорящими на виду у мирян. Высказывались резкие недовольства монахов в адрес самого Будды:.

«Уходи-ка, высокий господин и учитель, предайся-ка без забот, со всем вниманием, твоим размышлениям об учении; мы уже с нашими спорами, ссорами и бранью обойдемся без тебя».

Будда на это не ответил, а просто ушел. На следующий день он собрал собрание монахов и, находясь в средине их, произнес следующие стихи:

«Громок шум, производимый обыкновенными людьми. Никто не считает себя глупым, когда в церкви возникает раздор, никто не считает также другого выше себя».

Далее он сказал:

«Если не находится умного друга, товарища, который бы жил справедливо, никого постоянного, то нужно странствовать одному, подобно царю, оставляющему утраченное царство, подобно слону в слоновом лесу. Лучше странствовать одному; с дураком не может быть сообщества. Странствуя в одиночестве, не совершаешь греха и остаешься без забот, как слон в слоновом лесу».

После этого Будда оставил своих приверженцев и отправился к своим любимым ученикам. С ними он нашел душевное спокойствие и вскоре последовал в Парплейяну. Здесь, в уединенном гроте, он наслаждался покоем. Так в полном одиночестве провел Будда весь десятый сезон дождей (четыре месяца). После этого Будда направился в Джетавану.

Взбунтовавшиеся монахи наказали себя сами, а точнее, их наказали миряне. Они усмирили монахов и отказывали им в милостыне. Ни о каком почете не могло быть и речи. Жить в таких условиях было невозможно, и монахи явились к Будде с просьбой простить их. Будда наложил на виновных епитимью, а остальных простил.

Подобных свидетельств о раздорах в общинах описано в древних источниках много. Например, после смерти Будды некий монах Субхарда сказал членам общины: «Перестаньте, братья, жаловаться и горевать! Мы, к нашему счастью, избавились от великого аскета. Он мучил нас, говоря: „Это прилично вам, это неприлично“. Теперь мы будем делать, что нам нравится, а что нам не нравится, того не будем делать». Собственно, вскоре после кончины Будды его община распалась.

Незадолго до своей кончины Будде суждено было увидеть падение царства и рода Сакиев. Объективная причина этого очевидна — малое, слабое царство не выдержало напора более мощного государства. Но историки в этой трагедии ищут и личностные мотивы, что, на наш взгляд, значительно искажает суть происходящего. Вражда между царством Капилавасту и могущественным царем Косалы началась с того, что последний насильно взял из рода Сакиев невесту. Это было оскорбительно для Сакиев, и они стали распространять слухи, что эта невеста и вовсе не принадлежала их роду, а была простой рабыней-цветочницей. Более того, Сакии несколько раз покушались на жизнь наследника царя Косалы Виручжаки. Когда же наследник вступил на престол, он стал готовиться к войне с Сакиями. Сакии оценили грозящую им опасность и обратились к Будде, чтобы он попытался уладить все миром. Но сделать этого Будде не удалось. Царь Косалы руководствовался не только своим оскорбленным самолюбием, но и экономической целесообразностью захватить плодородные и богатые земли Сакиев. Столица царства город Капилавасту была уничтожена, около 100 тысяч жителей города были перебиты. Кто из Сакиев уцелел — спасся бегством в Непал и другие соседние государства. Во время трагедии Будда пытался остановить уговорами наступавших, затем он был свидетелем трагедии. Вместе со своим любимым учеником он находился в одной из пригородных рощ столицы. Они слышали шум битвы, звуки мечей, крик и вопли погибающих. Предотвратить происходящее Будда не мог. Он сказал: «Да исполнится судьба их».

Последние месяцы жизни Будды описаны очень подробно в Махапариниббанасутте. Последний сезон дождей Будда провел в селении Белува вблизи Вайшали. Там он тяжело заболел. Когда он поправился, то пошел в Кушинагару, в столицу Малласов. Остановился он в деревне Паву, где имел несчастье пообедать у кузнеца Чунды жирной свининой. Это резко ухудшило его здоровье, и он в тяжелом состоянии достиг окрестности Кусинагары. Двигаться дальше не было сил. Будду томила жажда. Сопровождавший его любимый ученик Ананда принес ему воды, чтобы тот утолил мучившую его невыносимую жажду. Затем он под тенью дерева Сала приготовил Учителю ложе из ковра, на которое лег Будда головой на север. Ананда в неутешном горе плакал. Будда его утешал: «Довольно, Ананда, не горюй, не жалуйся. Разве я не говорил тебе, Ананда, что нужно расстаться со всем любимым и приятным, разлучиться с ним, лишиться его. Как можно, Ананда, чтобы то, что родилось, образовалось, сложилось, подлежит прехождению, чтобы оно не разрушилось? Этого не бывает. Ты, Ананда, долго служил Совершенному, с любовью и старанием, на пользу и благо, без фальши и неустанно, сердцем, устами и руками. Ты творил добро, Ананда; постарайся, скоро ты освободишься от греха». Затем Будда послал Ананду в Кусинагару сообщить, что он умирает. Горожане, обсуждавшие в это время свои проблемы в ратуше, с женами и детьми, с плачем и жалобами направились к Будде. Они поклонились великому Учителю и просили богов не забирать у него жизнь. Последним к нему обратился монах Субхадра — «последний личный ученик Господа». После этого Будда обратился к Ананде с такими словами: «Возможно, Ананда, что вам придет мысль: учение утратило своего учителя, нет более мастера. Так, Ананда, вы не должны смотреть на вещи. Закон и Дисциплина, которые я преподал и возвестил вам, они будут после моей смерти вашими мастерами». Будда спрашивал монахов, нет ли у них каких-либо сомнений относительно его учения. Но все молчали, зная, что это конец. Тогда Будда произнес свои последние слова: «Ну, дети, так я скажу вам: преходяще все, что возникло. Заботьтесь ревностно о вашем спасении!» После этих слов сознание Будды отключилось и он скончался.

Ануруддха обратился к монахам с речью. Он призвал их к самообладанию. Ананда снова ушел к горожанам — на этот раз сообщить о кончине Учителя. Они были безутешны и в течение семи дней чтили умершего Учителя пляской, пением, музыкой, возложением венков и курением. На седьмой день тело Будды было предано огню на одном из святилищ вблизи Кусанагары. Тело его несли восемь знатнейших граждан. Сожжение проходило с почестями, подобающими властителю мира. Пепел был разделен между различными князьями и благородными. Когда Будда умер, каждый из его знатных почитателей хотел получить что-нибудь из того, что осталось от Будды. Будда умер у Малласов, и они считали себя вправе быть наследниками его реликвий. Но цари и знатные роды настаивали, и, наконец, был найден компромисс — оставшиеся после смерти Будды вещи были поделены на восемь частей. Каждому из тех, кто просил, было выделено по одной части. Историки утверждают, что самому Дроне досталась кружка для питья, которой при жизни пользовался Будда. После того, как вещи были поделены, прибыл посол от Маурьясам Пипхаливаны. Им выделили угли, на которых был сожжен Будда. Все, кто получил вещи Будды, постарались их увековечить. Для них были построены ступы из камней и земли. Что касается ступ, то они не обязательно воздвигались над сверхценными реликвиями. Так, для напоминания об известном лице или событии воздвигали (насыпали) просто холм. Внутри холма могло ничего не быть. Если внутри холма (ступы) находились реликвии, то пространство, в котором они были заключены, называлось (и называется) Дхатугарбха — хранилище реликвий. Так в сингалезском языке образовалось слово «Дагаба», которое европейцы произносят как Дагобе. Сакьясы Капилавасту также воздвигли над урной с пеплом ступу, своеобразный холм для реликвий. Этот холм был обнаружен в 1898 году археологом Пеппе около Пиправы в Тарси. Исследователь вскрыл ступу. Там находились и другие ступы. Но ступа Будды отличалась размерами и формой. На глубине 18 футов под громадной каменной плитой оказался ящик, выдолбленный из твердого мелкозернистого песчаника отличного качества. Он был доставлен издалека. Внутри ящика была обнаружена стеатитовая урна с надписью: «Это хранилище останков Возвышенного Будды из рода Сакья есть благочестивое сооружение братьев с сестрами, детьми и женами». Рядом с урной был обнаружен хрустальный сосуд, который был заполнен зернистыми звездочками из листового золота. Сосуд был закрыт крышкой в форме рыбы. Здесь же находились и другие вазы с украшениями и драгоценностями. Любопытно, что ступа оставалась нетронутой в течение двух с половиной тысяч лет. Специалисты не сомневаются в подлинности останков Будды.

Будда умер в возрасте 80 лет. Вероятным годом его смерти считают 477 год до Рождества Христова.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПОТОМУ ЧТО ВЫ – БУДДЫ

Из книги Йога - сила духа. Книга 1. автора Раджниш Бхагван Шри

ПОТОМУ ЧТО ВЫ – БУДДЫ Вы говорите, что можно прыгнуть для быстрого достижения просветления. Разве это возможно? Просветление означает движение вверх, так ведь? Но прыгнуть можно только тогда, когда мы хотим спуститься вниз, это все равно как прыгнуть с многоэтажного дома


Природа Будды

Из книги Радостная мудрость, принятие перемен и обретение свободы автора Мингьюр Йонге

Природа Будды Когда вы живёте во тьме, почему вы не ищете света? — Дхаммапада Чтобы объяснить это более понятно, мне нужно немного схитрить, заговорив о том, чего Будда не упоминал явно в своих проповедях Первого поворота колеса учения. Но, как допускали некоторые мои


Проблески будды

Из книги Гарвардские лекции автора Гьяцо Тензин

Проблески будды У каждого живого существа есть потенциальные возможности совершенствоваться и стать буддой. — Двенадцатый Тай Ситупа, «Пробуждение спящего Будды» Большинство из нас не осознают присущей нам природы будды. Пока нам на неё не укажут.Не так давно я услышал


Что скрывает от нас природу будды?

Из книги Обусловленность врожденного разума автора Раджниш Бхагван Шри

Что скрывает от нас природу будды? Наши привычки — вот что перерождается. — Его Святейшество Далай-лама, «Пусть к спокойствию» Ответить на этот вопрос можно по-разному.Для начала, есть много старой засохшей грязи, через которую нужно пробиться. Погруженные в мир, где всё


ПРИРОДА БУДДЫ

Из книги Ум и Пустота автора Тинлей Геше Джампа

ПРИРОДА БУДДЫ Что такое нирвана? Основа, позволяющая достичь нирваны, называется природой будды, или естественно пребывающим потенциалом[196]. В разных философских школах буддизма природа будды трактуется по-разному; поэтому теоретически существует множество природ


Глава 6 Создание Будды

Из книги Автоматический уничтожитель иллюзий, или 150 идей для умных и критичных автора Минаева Екатерина Валерьевна

Глава 6 Создание Будды Возлюбленный Ошо,Как вам удалось остаться чистым, как ребенок и не позволить себя усреднить взрослым вокруг вас? Откуда вы взяли это мужество?Невинность — это мужество и чистота. Вам не нужно мужество, если вы невинны. Нет необходимости и в какой-то


6. ТЕЛА БУДДЫ

Из книги Тайны богов и религий автора Мизун Юрий Гаврилович

6. ТЕЛА БУДДЫ В начале лекции – маленький совет. Не прерывайте свою практику. Если вы посредине прописанного врачом курса перестаете принимать лекарство, то эффект от него теряется… Когда вы восторженны, то усиленно занимаетесь медитацией. Но потом возбуждение проходит,


8. Смотреть на мир глазами Будды

Из книги Золотые законы. История воплощения глазами вечного Будды автора Окава Рюхо

8. Смотреть на мир глазами Будды Бессмысленно выяснять, кто прав, потому что правда о мире зависит от того, чьи глаза смотрят в мир. Истина же ни от чего не зависит. Она просто есть. Потому не спорь, отстаивая свою правду, ведь на самом деле она не так уж важна, да к тому же


ИНДИЯ ДО БУДДЫ

Из книги Спираль познания: Мистицизм и Йога автора

ИНДИЯ ДО БУДДЫ В истории Индии выделяют семь исторических периодов. Первый период охватывает до 40 тысячелетий. Он завершился Хараппской цивилизацией. Это период культуры бронзового века. Он близок к месопотамской (шумерской) культуре, закончился он в середине II


УЧЕНИЕ БУДДЫ

Из книги Мудрость лидера автора Жалевич Андрей

УЧЕНИЕ БУДДЫ По мере того, как человек познавал окружающий мир, менялись и его представления о Первопричине этого мира, о его устройстве, о его назначении. Вначале человек воспринимал только фрагменты окружающего мира, и в каждом из них он видел своего бога. Но по мере