Глава 2 Ребенок о панике

Глава 2

Ребенок о панике

Наше путешествие начинается с исследования сознания Внутреннего Ребенка; это фундамент для исцеления и возвращения домой. Невинность, подобная детской невинности, доверие и спонтанность, с которыми мы рождаемся, оказались скрытыми из-за нанесенных нам травм. Теперь, входя вовнутрь и приближаясь к слою уязвимости, мы находим мир глубоких, глубоких страхов, паники и даже ужаса. С самого раннего детства, для того чтобы просто выжить, мы научились компенсировать эти глубоко укоренившиеся страхи, но это не заставило страхи рассеяться. Напротив, они вошли в бессознательное еще глубже.

У раненого Ребенка есть собственный ум, который действует совершенно независимо от ума нашего компенсирующего взрослого. Ребенок живет в своем собственном мире, мире, основанном на переживаниях и воспоминаниях далекого прошлого. В этом мире жизнь бьет ключом, и это оказывает огромное влияние на настоящее человека. В моем случае большую часть моей жизни Ребенок оставался в бессознательном, но его воздействие было очень мощным. Теперь я лучше осознаю, как он себя чувствует и как действует. Давайте исследуем мир этого раненого Ребенка.

На самом дне сознания нашего раненого Ребенка находится страх – непризнанный, непринятый страх. Сам по себе страх – не проблема. Трудности нам создает именно недостаток осознанности и принятия. Мы саботируем собственное творчество, самоуважение и близкие отношения, потому что у нас в бессознательном прячется Ребенок, потерявший доверие к себе и другим. Этот ребенок глубоко испуган и тщетно жаждет любви, взаимодействуя с миром из страха и выражая себя многими бессознательными путями. Ребенок, находящийся в панике, проявляется в нервозности, с которой многие из нас говорят, едят и движутся, а также в упорстве, с которым мы создаем себе тысячи дел, чтобы казаться вечно занятыми.

Мне потребовалось много работать над собой, прежде чем я смог почувствовать своего Ребенка и взглянуть на мир его глазами. Когда я в конце концов начал к нему приближаться, то смог увидеть, почему прикрывал его таким количеством отрицаний. Я обнаружил Ребенка в панике, объятого страхом, так что даже удивился, как вообще он выжил... как мы оба выжили. И я понял, что не одинок в своих страхах. Раненый Ребенок внутри ничего не знает о медитации и не имеет никакой возможности создать между собой и страхами дистанцию; его страхи просто прикрыты созданными за всю жизнь образцами бессознательной защиты. И наше привычное поведение – это не более чем попытка установить эту дистанцию, чтобы не приходилось чувствовать всего того неимоверного страха, который находится внутри.

Многие годы я прикрывал свои страхи и уязвимость компенсациями. Я был вовлечен во всепоглощающую программу достижения успеха и совершенства, пытаясь – что, к счастью, редко получалось – быть лучшим во всем, что я только ни делал. Теперь я вижу, что в эти моменты стресса и давления мой Внутренний Ребенок в панике «всплывал» на поверхность. Он выходил наружу каждый раз, когда я думал, что куда-то опаздываю, когда боялся сделать что-то неправильное или чувствовал себя обязанным под давлением «добиться результата». Конечно, я всегда думал, что совершенно незачем паниковать, понятия не имел о том, откуда берется вся эта паника, и изо всех сил пытался подавить страхи (без особого успеха). Страх никогда не приглашался в те круги, где я бывал.